И нет мне прощения

Отправлено письмо из интернет-кафе на Пятницкой. Серега Громов послал туда своего человека, – посмотрим, что тот выловит. Пока же придется исходить из факта, что отправитель неизвестен.

Однако он писал в письме о любви…

Значит, у Аиды была связь с кем-то. Внебрачная связь, как это принято называть.

Ладно, хорошо, допустим: был у нее любовник. А убил-то он Аиду зачем?! Не из ревности к мужу ведь? Знал (надо полагать), что любимая его замужем!

Других писем от этого адресата в компьютере Аиды не нашлось.

Судя по тексту последнего мейла, она их все стирала, как ее просил поклонник (любовник или нет, в плане физической близости, – это неважно, ничего не меняет). Так что узнать их историю и найти какую-то зацепку не представлялось возможным. На сервере ее провайдера дубликаты писем не сохраняются, это Серега уже выяснил.

Зато он сумел в срочном порядке получить от телефонного оператора распечатки входящих-исходящих айфона Аиды. Они тоже не особо порадовали: аппарат, с которого приходили Аиде сообщения, был зарегистрирован на… На ее собственное имя!

Ловко.

Предусмотрительный типчик.

А Гектор, узнав о втором мобильнике на имя жены, заявил вообще что-то несусветное: «Я не удивлюсь, если вы установите, что она сама себе писала эсэмэски и письма… Моя жена существовала в воображаемом мире. Ей все грезилось, что человечество живет великими страстями, как в ее любимых операх. Я, каюсь, не смог дать ей того, чего требовала ее романтическая душа. Я бизнесмен. Сами знаете, что это такое: двадцать часов работы в сутки, а потом короткий и мало освежающий сон, в котором все бежишь, дергая на месте лапами, как собака… Но я Аиду любил.

Как умел».

Угу, Аида сама себе писала со второго мобильного, чтобы развеяться, а потом этот телефончик выбросила, пошла в сад и сама себя там убила. Да еще и ножик успела зашвырнуть, умирая. Так, что ли?

Нет уж, господин хороший, даже если ваша жена была мифоманкой и сама себе придумывала романтические истории, – то только не эту!

С другой стороны, любовник жены может интересовать лишь ее мужа.

«Я Аиду любил. Как умел».

А как умел-то?

Этот вопрос, конечно же, пришел в светлую Серегину голову, и он принялся копать. И вынудил Гектора признать, что большой близости с супругой у него не имелось, как душевной, так и физической; что ревновать Аиду и в голову ему не приходило по причине отсутствия мужской заинтересованности; и что последнюю он реализовывал на стороне.