Наука страсти нежной

Другой вопрос, куда более важный, – в прямом смысле жизненно важный! – мучил меня: что этот тип собирается со мной сделать?!

Он говорил, будто убивать меня не хочет, – а чего же он хочет? Изнасиловать? И бросить в лесу? Иначе зачем мы выехали из города?

С другой стороны, если рассудить, для изнасилования далеко ехать не надо. Завез бы к себе в квартиру, и… Может, у него нет квартиры? Он и впрямь похож на бомжа. Хотя «Тойота» его, пусть и не первой молодости, стоит недешево… Так и на ней тоже, между прочим, он мог заехать в первый же темный закоулок и свершить свое гнусное дело.

Однако он меня куда-то везет…

Он все же намерен меня убить?

«Убить, и закопать, и надпись написать» – как там в детской песенке? Ха-ха, умереть от смеха.

Или просто умереть…

С момента выезда из Москвы прошло, наверное, часа полтора, когда мы свернули на какую-то полуразбитую дорогу. Освещения здесь не было вообще никакого, но сквозь тучи мелькала остекленевшая, замерзшая луна, поражая темноту белесыми пятнами, как болезнь витилиго – кожу.

Машина затряслась, подпрыгивая на колдобинах, и вскоре встала на обочине.

Прошло несколько минут, прежде чем бомж пошевелился.

– За нами не следили, – вдруг произнес он. – И это хорошо.

С этими словами он развернул тачку носом прямо к лесу и попер напролом. Переваливаясь с кочки на кочку, мы вскоре остановились на небольшой поляне. Бомж выключил фары и мотор. Нас обступила тьма, едва разреженная мерзлым лунным светом.

– Я сниму с тебя пластырь, и ты сможешь говорить.

Но прежде выслушай меня. Спокойно выслушай, без истерик и без глупостей. Обещаешь?

Ну конечно же я обещаю! На моих губах пластырь, на моих запястьях наручники, какие могут быть возражения?! Я усиленно затрясла головой, хотя не уверена, что он сумел это разглядеть в почти непроглядной тьме.

– Хорошо, – кивнул он. Должно быть, все-таки разглядел. – Дело, в общем, вот какое: тебя хотят убить. Не знаю, кто и почему, так что не спрашивай. Меня наняли совершенно незнакомые люди.

Видимо, моя внешность располагает к… К определенным мыслям, – усмехнулся он.

Я кивнула: согласилась. А бомж вдруг хмыкнул себе под нос.

– А ты ничего, – произнес он. – Не теряешь чувство юмора.

– Еще как теряю, – промычала я.

Но он, конечно, ничего не понял из моего мычания.

– Вернемся к делу. Итак, тебя хотят убить. И для этого наняли меня. Я согласился. Мне позарез нужны деньги, а за твое убийство хорошо платят.