Отрубить голову дракону

В комнату заструился свежий, живительный запах хвои.

– Игрушки надо будет купить, елочные. Новый год ведь скоро, – добавил он. – Свет зажечь?

В комнате клубились сумерки, неслышно вползающие в окна, и в их синевато-фиолетовом свете силуэт девушки, казалось, тревожно мерцал.

– А новости привез? – напряженно спросила Юля.

Том, не сняв куртку, прошел в комнату, сел на стул, елку положил у ног. Снял очки, протер, снова надел. Юля тоже села, напротив. Сложила руки на столе.

Свет Том так и не включил и теперь с напряжением всматривался в лицо девушки.

– Я попытался поднять тебе настроение… Не вышло, да?

– Том, не тяни, говори! Все плохо?

Молодой человек с сожалением кивнул.

– Они сменили не только провайдера, но и компы. Мой хакер это подтвердил.

Юля не ответила, отвернулась. Том – на самом деле Никита Томашевский, от фамилии и прозвище – некоторое время созерцал ее профиль, обращенный к темному окну. Профиль нежный, волнующий, с летящим и чувственным росчерком линии губ.

– Так нельзя, Юль.

– Я тебе шах поставила.

Том мельком глянул на шахматную доску с фигурами, раскрытую на столе. Она никогда не убиралась, уже на протяжении нескольких лет, только изредка Том смахивал с нее пыль. Эта доска была у него с детства, именно на ней маленький Никита начал учиться играть в шахматы с отцом. Он возил ее с собой повсюду, даже на отдых с родителями, где на пляжах всевозможных курортов обыгрывал дядек, пожелавших сразиться с пацаном.

И хотя у него было несколько наборов шахмат – и электронных, и из дорогих материалов: черные – эбеновое дерево, белые – слоновая кость, – именно эту первую, старенькую и облезлую доску он считал своим талисманом.

Несмотря на подступающую темноту, Никита разглядел диспозицию оставшихся на доске фигур.

– Молодец, – одобрил он. – У тебя есть шанс поставить мне и мат, – засмеялся он.

Но Юля не ответила, не улыбнулась, не подхватила его шутливый тон.

Никита потянулся через стол, взял ее ладони в свои, сжал.

– Юлька, не кисни, мы что-нибудь придумаем!

Она медленно высвободила свои ладони, поднялась, пересела на диван, покрытый пестрым рядном. Ее силуэт полностью утонул в темноте.

Том тоже поднялся, подошел к двери и щелкнул выключателем. Комнату залил желтоватый свет от старой трехрожковой люстры.