Разрыв небесного шаблона

Он чрезвычайно ловко подкатил к Варе и, – он уверен! – наладил с ней грядущее позитивное общение. А оно грядет, грядет. И не потому, что Варя вдруг однажды окажется в тупике и вспомнит о нем, Андрее, чтобы спросить совета (хотя визитку свою он девушке оставил). А потому, что через три дня они встретятся на вернисаже в Париже.

Дома Саблин заказал себе через Интернет билет в Париж на нужную дату. После чего сделал пару звонков своим парижским друзьям и принялся обдумывать, в каком виде следует показаться в галерее.

Во Франции он бывал, художественную среду немножко знал: по работе сталкивался, – и решил одеться с богемным шиком. То есть вроде бы совсем непринужденно, при этом весьма продуманно. Тот же обманчивый стиль, что и в характерной французской женской прическе: волосы подколоты на затылке, пряди вольно выбиваются там и сям, однако вольность эта мнимая, на самом деле каждый якобы небрежный завиток находится на том месте, которое предусмотрела для него хозяйка.

Посмотрев метеосводки, он огорчился: в Париже было едва теплее, чем в Москве. А он-то надеялся на солнышко… Февраль только начался, погода стояла пасмурная, стылая, то дождь, то снег, то малый плюс, то слабый минус, и весна в неприветливых владениях зимы лишь робко, неуверенно намекала на свое грядущее пришествие тонким запахом коры пробуждающихся к жизни деревьев. Пришлось закинуть в дорожную сумку теплые вещи. Андрей выбрал черные джинсы, песочного цвета пуловер, короткое черное пальто с подбивкой… Нет, не меховой, боже упаси, во Франции за натуральный мех могут живьем съесть защитники животных! – с подбивкой из кашемира цвета маренго и, в довершение, шейный шелковый платок с терракотово-черным рисунком.

Черное сочеталось с пальто, терракотт – с песочным. Посмотрел на себя в зеркало: весьма неплохо, прямо что-то французское засквозило в облике.

В аэропорту Шарль де Голль его встречал давний друг Володька, художник, обретавшийся во Франции вот уже с десяток лет и даже продававший время от времени свои картины в галереях.

Узнав, что от него требуется, Володька заверил, что все организует в лучшем виде.

Ночевал Саблин у другого приятеля, имевшего вполне сносную квартиру на площади Бастилии, – у Володьки никак невозможно, он жил на Итальянском бульваре в мансарде одного из роскошных домов, «под крышами Парижа».