Силы небесные, силы земные

– У меня в животе тоже химическая реакция с выделением тепла, кажется.

– Тем лучше. Бери крекеры, у тебя же голодный желудок.

– Не желудок голодный, а я!

– Вы с желудком на пару. Ты мне расскажешь, что с тобой случилось, или будем о погоде говорить?

Лия замешкалась с ответом, и Феликс продолжил:

– На улице прекрасная погода. Блещут звезды и сверкает молния.

– Одновременно?

– Ну да. Я создаю предмет для дискуссии. Ты мне возразишь, что так не бывает, а я стану доказывать, что бывает. Вот и поговорим.

Больше не о чем ведь.

– Ладно, перестань.

– Перестал. Хочешь вторую мензурку?

– А станет еще лучше?

– Ага, и анестезия не понадобится.

– Это опять шутка?

– Что с тобой случилось, Лия? Кто на тебя напал?

Она пригубила из мензурки, поставила ее на стол, отломила кусочек пастилы.

– Скажи, зачем тебе знать?

– Я любопытен от рождения.

– Любопытство – порок.

– Значит, я порочен от рождения.

– Да ну тебя. Несерьезный ты.

– … от рождения!

Лия улыбнулась, вздохнула поглубже и принялась рассказывать.

– Так ты его оставила в своей квартире?! – поразился Феликс, когда Лия закончила свой рассказ.

– Нет, мне надо было любезно попросить его пройти к выходу! – съязвила она.

– И полицию не вызвала. Ты сумасшедшая! Он за это время может всю твою квартиру вынести!

– Там из ценностей только мебель… Я реставратор мебели, у меня есть дорогие предметы… Но не станет же он выносить стулья ночью?

– Реставратор мебели? Мне почему-то казалось, что это профессия не для юных дев.

– Я тоже так раньше думала… А ты не видел передачу «Личности»? Я там рассказывала о своей работе.

– Нет, Лия, у меня нет времени на телевизор… И как ты дошла до жизни такой?

Она улыбнулась:

– Вообще-то у меня образование юридическое. Незаконченное, правда. Я бросила университет на четвертом курсе, когда отец заболел. Он у меня известный краснодеревщик. Много лет делал небольшие вещи на заказ под старину, реставрировал антиквариат. Я ему с детства помогала, все свободное время с ним в гараже проводила – папа там мастерскую оборудовал.

Мне все было интересно, я полюбила запахи дерева, лаков, олифы, политуры… Мне нравилось, как папа называл это: «лечение». Он не употреблял слово «реставрация», он говорил: «сейчас будем лечить этот столик»… Папа меня пристрастил к своему ремеслу, но я всегда думала, что не смогу им заниматься: мебель слишком тяжелая для женщины. Но у папы открылась болезнь Паркинсона.