Ведьма для инквизитора

Разве только хвостом не завилял по причине его отсутствия.

– А куда вы это собрались «делать ноги»? – поинтересовался детектив. – У вас есть запасные варианты?

Веня посмотрел на Майю, Майя посмотрела на Веню.

– Нет у нас запасных вариантов. Но зато у нас есть несколько дней, если верить вашим словам… И детектив, который сумеет распутать это дело, если верить словам Усачева!

* * *

Ночью Майя возникла в дверях. Кис не спал, лежа на кровати одетым, с пристегнутой рукой, перемалывая в уме всю полученную за последнее время информацию.

Он не сразу понял, что это такое молча стоит на пороге его комнаты, – какой-то плюшевый медведь, увеличившийся вдруг до человеческих размеров. Потом дошло: на Майе был большой темный – кажется, коричневый – махровый халат, видимо, Венин, в котором она совершенно утонула.

Алексей прикинулся спящим.

– Вам, наверное, неудобно спать пристегнутым? – тихо спросила она, то ли на всякий случай, то ли не поверила, что он спит.

Кис помедлил, но все же ответил:

– Ничего, сойдет.

– Вы даже не разделись.

– С наручниками сложновато.

– Хотите, я вам помогу?

– Благодарю, не стоит.

– Может, вас расстегнуть?

– Расстегните.

– А вы не сбежите?

– Нет.

– Почему?

– У меня нет такой привычки. Когда я ухожу, я предупреждаю.

– А где гарантии, что так оно и будет?

– Нигде.

– Тогда я вас не расстегну.

– Как хотите.

Она подошла к кровати. Села на краешек. Наклонилась над ним, разглядывая в темноте его лицо.

– Вы мне не верите? – прошептала она.

– Не знаю.

– Я не убивала Марка.

Она потянулась к его груди и просунула два пальца под застежку рубашки. Пошевелила ими и расстегнула пуговицу.

– Речь шла, насколько я понял, о наручниках, а не о пуговицах.

– Вы неправильно поняли, – ответила Майя и расстегнула еще одну пуговицу.

Потом еще одну.

Потом все.

Кис молчал. Он растерялся.

Она прикоснулась губами к его ключице.

– Майя… – проговорил он тихо, – если вы думаете, что это аргумент, который поможет вам убедить меня в вашей невиновности, то напрасно…

– Вы мне нравитесь, – сказала она, подняв на секунду голову и снова опустила ее.

Положение было совершенно идиотским. Одна рука пристегнута к изголовью кровати, другая свободна, но… Что ею делать? Ударить девчонку? Как-то некрасиво, право… Отпихнуть, оттолкнуть?

Алексей никак не видел себя в роли оскорбленной невинности.