Шантаж от Версаче

Вот тебе и «загадка», вот тебе и «флер тайны»… И что же ей теперь делать? Придется признаваться, упираться бессмысленно…

– Я… Извини… – пробормотала она, не поднимая глаз от накрытого белой скатертью стола. Перейти с ним на «вы» было выше ее сил.

Ксюша чувствовала, как Реми сверлит ее настороженным, обвиняющим взглядом. Ее щеки медленно и мучительно заливал румянец. Она потянулась к бокалу шампанского, налитого услужливым официантом, и утопила свой взгляд в золотистых пузырьках.

Реми молча рассматривал ее, ожидая ответа. Молчание затягивалось, и Ксюша вдруг поняла, что если она ничего не объяснит прямо сейчас, то он встанет и уйдет.

– Я действительно… – заговорила она, глядя по-прежнему в свой бокал, который медленно крутила за тонкую холодную ножку, – я все это выдумала… Никто на меня не покушался, и никого я не убила, и труп никуда не сбегал… – пролепетала она окончательно упавшим голосом.

Реми нахмурился. В его взгляде было непонимание, холодное, отчужденное непонимание.

Она отвернулась, чтобы не видеть взгляда Реми. Стыд какой! Теперь он поймет, что вся эта история, все это вранье было лишь поводом для знакомства с ним! Надо же было так опростоволоситься! А все Сашка! Дура, что послушалась ее советов! Какая из Ксюши Шарон Стоун!

– Может, вы перестанете? – донесся до нее ледяной тон француза.

Ксюша изумленно повернула голову. Перестать – что? Смотреть в сторону?

– Может, хватит наконец врать? – так же холодно продолжал Реми.

Вот и весь «амур». Все так быстро и так постыдно кончилось… Какой у него голос! Словно она и вправду убила кого-то!..

– Я ведь уже призналась тебе, что все выдумала! Чего ты еще хочешь? Унизить меня? Я и так унижена, своей собственной глупостью унижена! – Слезы копились в уголках карих глаз, и Ксюша смахнула их, отметив мельком, что на них уже с любопытством поглядывают из-за соседних столиков.

В глубине души Реми надеялся, что она растеряется. Расплачется, раскается, признается.