Измененное пророчество

Неужели этого никто не видит?

Галлюцинации!

Реальный мир покачнулся, уменьшился до маленького светящегося шарика и рассыпался дождем разноцветных брызг.

Глава третья

Не умеешь пить – не пей!

    Из личного опыта

Я очнулась, и некоторое время лежала, разглядывая темноту сквозь закрытые веки. В нос лез мерзкий, надоедливый запах гнилой соломы, а от непрекращающегося писка и шороха раскалывалась голова.

В голову лезли невеселые мысли. Где я? Какой сегодня день? Мне же в понедельник сдавать отчет! Ужас! Вот это мы со Светкой посидели! Интересно, с чего такие странные ощущения? С двух бокалов шампанского?! Кошмар!

Я решила еще немного полежать, наивно полагая, что все это мне снится.

Еще немного, и проснусь на своем стареньком диванчике. Наверное…

Писк и шуршание не прекращались, действуя на нервы не хуже электропилы, а любимый скрипучий диван, наследство бабушки, подо мной так и не появился.

Совладав с противной дрожью, я перевернулась на бок и для достоверности пошарила возле себя руками.

Вместо теплого дивана нащупывалось что-то шершавое и колючее. Глаза от неожиданности широко открылись, и я подавилась криком, увидев перед собой целую тучу каких-то созданий очень напоминающих мышей. Только дело в том, что они были ростом с полугодовалого кролика. Освещаемые лучом света, падающим откуда-то сверху, они, казалось, совершенно меня не замечали и деловито копошились в соломе, что покрывала весь пол.

Это куда ж меня занесло? И где Светка?

Опираясь на руки, я поднялась и огляделась.

Судя по всему, занесло меня в какой-то подвал. Чуть в стороне светился квадрат люка, возле которого стояла старая, хлипкая на вид, деревянная лестница.

Нащупав короткий, увесистый дрын, я на всякий случай вооружилась. Дошла до светящегося люка и, цепляясь за скрипучую лестницу, с опаской полезла вверх. Ветхие перекладины прогибались и скрипели, грозя сию секунду развалиться под ногами. Наконец, моя голова поравнялась с полом. Я осторожно выглянула и крепче сжала свое «оружие».

Я оказалась в доме – нет, не доме, скорее, в срубе, с грубо вырезанными в нем двумя квадратами окон. На полу, выдраенном до блеска, стоял крепко сколоченный из белого дерева стол, в окружении четырех табуретов. Огромную печь сверху устилали шкуры. Длинная лавка рядом с ней завершала более чем скромную обстановку.

У печи суетился обросший рыжими спутанными патлами невысокий паренек, одетый в холщовые штаны и такую же рубаху.