Золотые нити судьбы

Дидье бисерным почерком набросал строчку и вернул блокнот Ксюше.

– В общем, так. Она сидела вон там, – он указал рукой на самый крайний столик. – Недолго, минуты три. Официант к ней подошел, она заказала кофе. Только ей принесли, как подкатила машина, «Пежо-307», темно-синий. Дверь приоткрылась, и водитель позвал ее. Сказал буквально вот что: «Вы Ирэн? Я за вами!» Она кофе даже пригубить не успела. Бросила несколько монет на стол, села в машину, и они уехали.

– Куда?

– Куда, мне неведомо, а поехали они в эту сторону, – махнул он рукой в направлении центральной дороги, пересекавшей городок насквозь, по которой и Ксюша с Реми приехали.

Однако с нее можно было свернуть где угодно, приткнуть машину и пойти пешком к скалам…

– Мужчину, который был за рулем, вы разглядели?

– Не буду врать, я же не Морис… – презрительно хохотнул Дидье. – Не видел. Водитель только приоткрыл дверцу, не выходил.

– Номера машины не запомнили?

– Смотри, какая шустрая! Начинающая писательница, а прямо как в сериале про Наварро! Молодец, грамотная, далеко пойдешь!

Ксюша улыбнулась, изобразив польщенный вид.

– Так номер…

– Да нет, на кой мне? Знал бы я, что та блондинка в озеро упадет, то запомнил бы, конечно… Одно скажу: местный. Я только на номер департамента посмотрел: наш, 06.

– Может, вы знаете, у кого есть такая модель «Пежо»? Город у вас небольшой, и, наверное, все друг с другом знакомы… А?

В кафе повисла тишина, и в ней ощутимо, будто холодным ветерком, повеяло отчуждением, если не сказать враждебностью.

Неожиданно кто-то отозвался из угла:

– Никто тебе не скажет этого, глупенькая!

Голос был женским, низким. Столик, от которого он шел, находился на границе помещения кафе и террасы, в густой тени навеса, и Ксюша, стоявшая под ярким солнцем, не сразу разглядела, кому он принадлежал.

– Я сказала что-то… что-то не так?

Ксюша растерялась. Впрочем, правильнее было бы сказать, что она не стала скрывать свою растерянность. Реми за несколько лет совместной жизни успел неплохо изучить свою женушку и отлично знал, что Ксения была в чем-то наивна, но при этом весьма смекалиста; она до сих пор казалась маленькой девочкой – умненькой, любознательной и очень непосредственной, – но при этом весьма неплохо владела собой.

И, хорошо чувствуя ситуацию и людей, она знала, когда нужно показать свои эмоции, а когда их лучше спрятать. Вот и сейчас Ксюша решила свою растерянность не скрывать. Она ею не играла – она просто ее показала.

И не зря.