Миолантия

– Вы хотите сказать, что мне этого не избежать? И я превращусь в Дракона? – я не мог слушать это, не желал, не принимал этих слов и хотел чтобы этот человек замолчал, но он сказал такое, от чего я ощутил себя умершим уже сейчас.

– Это вопрос нескольких недель.– кивнул головой невозмутимый старец, который уж было понравился мне, но после этих слов я ненавидел его.

Он говорил так спокойно и безмятежно, словно поведал о чем-то обыденном, не стоящим внимания и я поначалу подумал, что он смеется надо мной.

Но затянулось молчание и здравый смысл говорил мне что я – таки превращусь в дракона хочу я того или нет. И волосы на моей голове стали дыбом! Последняя надежда на спасение от внезапной напасти умерла в один миг. Никто не смог бы понять, что я испытал в тот миг и сказать, что это был крах моей личности ничего не сказать. Я не был бы таким опустошенным, даже если бы начался Конец Света.

– Никому не дано прожить чужую судьбу.– продолжил старик, – А тебе выпала такая судьба, которую ты сейчас проклинаешь и не принимаешь, потому что только ты можешь с ней справиться.

Значит, тебе такой путь нужен, чтобы исполнить замысел этого Мира. Смирись.

Я слушал его вполуха и чувствовал, как мои глаза застилают предательские слезы, которых я обычно всегда стыдился, ведь за мою такую чувствительность меня часто дразнили. Но теперь мне было все равно, меня не смущали даже эти взрослые мужчины напротив и не интересовало что они обо мне подумают. Никто из них не станет драконом, а я должен! А ведь мне еще только 15 лет! Это было несправедливо, жестоко и я, еще не начав жить, уже становился тем существом, кого презирал больше всего в этом мире.

Лучше бы я вообще не рождался, чем иметь столь печальную судьбу…

4

Тут я почувствовал прикосновение к своей ладони, которая на тот момент обессиленно лежала на моем колене, и тут же взглянул на худенькую бледную ручку той самой девочки, сидевшей рядом со мной. Я взглянул на ее лицо уже при свете костра и замер, едва заставив себя не отшатнуться.

Правая щека этой девочки и часть виска были покрыты шрамом от ожога. Это не было так отвратительно и безобразно на самом деле, но впечатлял контраст этих увечий к миловидности и красоте их обладательницы.

Она имела правильные черты лица, большие голубые ее глаза были похожи на драгоценные камни, поблескивающие в полутьме длинных густых темных ресниц, а небольшие, но полные малиновые губы казались нарисованными.