Миолантия

«А сразу нельзя было сказать?!» – возмущенно подумал я, выбираясь из колких иголок сосен, в которых осуществил жесткую посадку.

В общем, если подниматься в воздух было и легко, то «рулить» было хитрой наукой, и я познакомился еще с несколькими деревьями, пока через час хотя бы приблизительно не понял, как управлять непослушным телом во время полета: хвостом, крыльями и лапами! В общем, насладиться полетом не удалось, я даже не понял, как мы оказались у реки, прямо у небольшого водопада. Там сидел еще один дракон, постарше и мощнее, имея темно-бардовую чешую.

Он с очень любопытным видом уставился на меня, когда я свершил одно из своих грациозных падений, пытаясь свершить мягкую, но безумную посадку. Наверное, не каждый день он видел пьяных драконов, поэтому удалился почти сразу от греха подальше.

Я не успел отдышаться, а Гил сразу же пригласил меня на рыбалку. Сперва я лишь смотрел как ловко у него получается вытаскивать рыбешку из бурной реки, совершенно не чувствуя сил для того, чтобы к нему присоединиться.

Мой новый молодой друг оказался очень ловкий и резвый. Кроме того, что он сам ел, так он успел насладиться купанием и затем грелся на солнце недалеко от меня, полностью довольный собой и миром вокруг него.

Я раньше тоже отличался жизнерадостным нравом, но, очутившись в теле дракона, мне вообще было тяжело отыскать повод для улыбки. Однако же я постепенно привыкал к виду моего нового друга, поэтому, когда мое драконье тело отдохнуло, принялся добывать рыбу… Весьма неуклюже и грубо принялся.

Я понял, что ловить рыбу еще сложнее, чем летать, поэтому через час глупой рыбалки я измотался и посеменил на берег. Гил, конечно, давал мне много дельных советов, но ни один из них мне не помог, поэтому я остался без еды. Тогда зеленый дракон сжалился надо мной и поймал мне рыбу сам.

Это было ущемлением моего самолюбия, и я гордо отвернулся, отказавшись от еды, и продолжал так лежать, пока сумерки не опустились на землю. Зеленый дракон не любил темноты и посоветовал мне лететь с ним к его дому, скале на горе неподалеку, на что я отказался, и он оставил меня.

А мне ничего не оставалось делать, кроме как ночевать на берегу реки.

Ночью мне было страшновато, какие-то посторонние звуки то и дело привлекали мое внимание в полусне, я забывал, что я – создание, которое не должно никого бояться, так как бояться теперь должны меня. Я во сне ощущал себя человеком, зная что я – дракон. Но с этим знанием мне еще предстояло сжиться.