Миолантия

Король послал ее на смерть к чудовищу, так как ему предсказал придворный Чернокнижник и Маг, что она прогонит Дракона. Она прогнала. Прежде чем Красный Дракон навсегда исчез за океаном, он убил ее, сжег город и улетел. Я рождена в той же династии, мне предрешена роль особая, которая до конца никому не известна и драконы боятся меня. Боятся меня и моей смерти, так как она может принести бедствия еще большие, чем принесла смерть Первой Драконьей Принцессы. Меня боятся все Драконы без исключения, даже Отшельники, особенно отшельники.

И моя воля – закон!

– Но не для меня! – вскричал я, ощутив в себе невидимую до этого ярость, я больше не желал ее слушать. Мой страх переродился в гнев.– Я тебе не дракон! Не смей мне приказывать! Я устал от этих слов: предрешено, судьба, путь и прочая ерунда! Я не собираюсь никого спасать! Я плевал хотеть на всех королей и принцесс, избранных, пророчеств и долга, который вешают на меня, тебя и тех, кто был до нас.

Я верну себе свой облик и спасу свою семью, больше меня ничего не волнует, а если ты мне будешь мешать или кто бы то ни был еще, его ждет мой гнев!!!

Я взлетел, не чуя себя от ярости, и достиг пасти черной как ночь пещеры. В одно мгновение я понял как это – быть настоящим свирепым Драконом и из моей пасти вырвался огонь. Я словно хотел испепелить эту пещеру и все, что в ней произошло. Это было так же невозможно, как если бы я хотел повернуть время вспять.

Но очень скоро я выдохся извергать огонь и без сил опустился на один из валунов прямо у входа в эту пещеру. Я посмотрел вперед, где возвышалась одинокая скала, на которой умирали девушки и увидел, что в свете утреннего солнца на рассвете эта скала выглядит действительно как фигура стройной девушки, опустившей голову и обнявшей себя за плечи. Перед моими глазами возник жемчуг и кораллы, которые себе забрал с этой скалы однажды. Кровь и слезы.

Я спустился со своего места и, пролетая над Гилом, сказал ему:

– Исполни приказ принцессы. Ты будешь тянуть их лодку первым, я сменю тебя после обеда.

И я полетел вперед. Больше в этот день я не смотрел ни на Шамиль, ни на детеныша, который вел себя очень тихо. Даже когда я уцепился лапами за толстый канат, привязанный к лодке, когда подошла моя очередь.