Дорога к себе

Выпорхнув из машины в умопомрачительном серебристом наряде, оголенном и сверху, и снизу, она подлетела к нему, улыбаясь томной улыбкой и взмахивая все теми же неестественно длинными ресницами, на сей раз покрытыми блестящей серебряной пылью. На веках была такая же серебряная пыль. Борис саркастично подумал, что наряд и макияж больше подходят для встречи Нового года, чем для жаркого лета.

– Ах, здравствуйте! Извините за опоздание! Знаете, я совершенно не умею рассчитывать время! – Она трогательно вытягивала розовые губки, тщательно артикулируя каждое слово.

Оксана рассчитывала на галантный ответ типа «Что вы! Ждать вас одно удовольствие!», поэтому слова Бориса подействовали на нее, как ушат холодной воды:

– Вы что, привыкли, что мужчины, как собачонки, должны ждать вас на привязи? Я уже собирался уходить. Если я вас не привлекаю, вы меня не уважаете, то зачем согласились на встречу? Мне мое время дорого.

– Что вы, что вы, я вас очень уважаю! – ее голос был похож на блеяние испуганной овцы.

 – К сожалению, меня задержал мой имиджмейкер. Он такой маргинальный!

– Какой-какой? – Борис не поверил своим ушам. – Маргинальный? И в чем же выражается его эта самая маргинальность?

Оксана растерянно улыбнулась. Она не знала, что означает это слово в приложении к парикмахеру.

– Знаете, это он сам себя так называет, я просто повторила. Может быть, зайдем внутрь? Что-то прохладно становится.

Поскольку вовсю жарило солнце и в небе не было ни облачка, ее слова были полной туфтой.

Борис с сардонической усмешкой взял ее под руку и повел внутрь.

– Вы сами заплатили за такси? Мне не нужно было это делать?

Она несколько пришла в себя и кокетливо взмахнула руками.

– Конечно, нет! Я заплатила за себя сама!

Слово «конечно» снова затронуло в душе Бориса тайные струны, и он поневоле смягчился. Возможно, она все-таки больше походит на Василису, чем ему показалось сегодня?

Зайдя внутрь, он задохнулся от внезапно нахлынувшей острой тоски. Зря он выбрал этот ресторан, переоценил свои силы.

Со времени его ужина с Василисой здесь практически ничего не изменилось. Вон и столик, за которым они сидели с ней в тот далекий день, стоит себе на том же самом месте. Тогда он пытался заморочить голову ей, чтоб наказать, а в результате наказал сам себя. Забавно. Правильно говорят, что жизнь – это зеркало.

Отогнав ненужные мысли, вежливо пропустил спутницу вперед выбирать понравившийся столик, сам пошел следом.