Алая тигрица

Она подняла на Ану пронизывающий взгляд.

– Ты помнишь, что я говорила о своей способности видеть будущее, – сказала она. – Что оно равносильно погружению пальца в стремительную реку времени. Будущее постоянно меняется в зависимости от принятых тобой решений и решений других людей, которые неизбежно меняют ход твоей жизни. Я могу уловить только проблески определенных событий на определенных дорогах. – Она откинула голову назад, ее взгляд стал отстраненным. – На твоем пути, Маленькая тигрица, я вижу океан.

Ана подняла глаза.

– Океан? – Это был не тот ответ, который она ожидала услышать, будучи в запутанной паутине союзников и врагов, монархов и революций. – Что ты имеешь в виду?

– Видения, которые Сестра позволяет мне узреть, не всегда имеют один смысл, – сказала Шамира. – Но за всем этим должна стоять веская причина. Океан представляет собой направление, в котором ты должна двигаться во всех аспектах своего пути. Подумай, Маленькая тигрица. Что это может значить?

На ее пути было много аспектов, которые могли быть связаны с океаном, задумалась Ана.

Рамсон. Так же, как и океан, его невозможно было ни обуздать, ни контролировать. В его душе царила дикая свобода.

Вздрогнув, она вспомнила, что должна была встретиться с ним в «Сломанной стреле» – и что она опоздала примерно на два часа. «Он подождет», – подумала Ана строже, чем требовалось, решив выбросить его из головы и сосредоточиться на текущей задаче.

Океан. Было что-то еще.

– Порт Голдвотер, – тихо сказала Ана. – Вот куда я направлялась. – Она сделала паузу и смягчила тон. – Туда, где находится Юрий.

Шамира наблюдала за ней из-под тяжелых век.

– Вам двоим предстоит еще многое обсудить. Будущее Империи в ваших руках.

В мысли Аны закралась тень сомнения.

– Сеин не назначил места для переговоров во время нашего разговора, – тихо сказала она. – Я не знаю, что буду делать, если не смогу убедить Юрия.

В свете костра Шамира внезапно показалась усталой, а черты ее лица – более заостренными.

– Сеин хочет революции, а ты хочешь трон. Все, чего хочу я, – прожить в мире, который останется после всего этого, прожить с моим сыном, без войны, кровопролития или боли. Не просыпаясь посреди ночи, не называя его имени, чтобы обнаружить, что его нет. – Она на мгновение закрыла глаза, а когда снова открыла их, в них заблестели непролитые слезы.