Алая тигрица

Она глубоко вдохнула, на мгновение очарованная их тихой магией и вездесущим сиянием, светом других миров, мерцающим сквозь ткань неба.

В ее голове промелькнула история – та, которую ей рассказала мать, о том, как звезды образовались из слез двух разлученных влюбленных. «Их любовь теперь освещает ночное небо, – сказала ама-ка, прежде чем встретиться глазами с Линн, – точно так же, как и моя любовь осветит твое и Энн, где бы вы ни были».

Линн отогнала воспоминания, и они рассеялись так же легко, как снег на ветру.

– Это будет… – начала она, но слово с трудом родилось у нее на языке, когда егерь чем-то обхватил ее за талию.

Гладкая, прозрачная ткань, слегка мерцающая, чтобы придать ей видимость, легла ей на плечи. Она узнала бы ее где угодно – так же, как узнала бы эту вещицу на своей талии и плечах. Егерь вышел на каменный выступ и пристегнулся к ней.

Сердце Линн упало, когда она коснулась ткани между плеч.

– Чи, – сказала она на своем родном языке, слово было горько-сладким на вкус.

– Я имперский стражник, – ответил егерь, выглядя слегка удивленным. – Конечно у меня есть более надежный способ спастись, чем прыгать с края обрыва.

Странный узел образовался у нее в горле – клубок надежды и счастья, за которым последовало такое непреодолимое горе, что, она подумала, сейчас расколется. Ее кулаки крепко сжались вокруг чи.

В последний раз, когда она летала с одним из них, Энн забрали.

– Я не знаю, справлюсь ли с ним, – она старалась, чтобы ее голос звучал твердо, но получилось слабо.

Она почувствовала, как егерь рядом заерзал. Когда она взглянула на него, его глаза были прикованы к ней, а взгляд был таким же твердым, как хватка на серебряном ноже.

– Все в порядке, – сказал он, и глубокий тон его голоса успокоил ее. – В конце концов, они называют меня егерем. Я контролирую поток твоей силы родства и могу подавить его или, в данном случае, направить. – Кривая улыбка появилась на его губах. – Я предпочитаю последнее.

Линн встала, и мир опустился, расширяясь по периметру скал, которые резко уходили вниз, чередуясь тенями и призрачно-белым снегом. Внизу виднелась лишь темная масса сосен, маленьких, словно рисовые зернышки, которые она могла держать в ладонях. У нее закружилась голова, и знакомая тошнота в сочетании с холодным прикосновением страха охватила ее. Образ вернулся к ней, сотрясая ее: скрюченное тело Энн и его чи, свернувшееся и падающее с небес.