Магический договор – 1

И почему во дворце нельзя ходить в удобных сапогах? Для чего нагонять столько глупого форса?

– Не вздумайте сказать об этом своей матушке, – заполошно попросил догадавшийся о его мыслях Поль, – не то в назидание всем будет велено ходить в башмаках одного цвета или, еще того тошнее, в одинаково пошитых туфлях. Вы же знаете, как ее светлость любит единообразие!

Вспомнив унылые форменные платья фрейлин, введенные герцогиней, Анрион присмирел. Действительно, не наделать бы хуже! Тогда все кавалеры отцовской свиты будут вынуждены носить камзолы одного покроя и расцветки.

Сам-то он исполнять матушкины капризы не будет, но любоваться на одинаковых дам и кавалеров – извините! К тому же сколько ему будет высказано недовольства! Отцу никто и слова поперек сказать не посмеет, а ему придется все это выслушивать.

– Спасибо за информацию, Поль, теперь я готов к любым неожиданностям. Думаю, что и Криспиан тоже. У него не менее умный камердинер, чем ты, так что его уже наверняка предостерегли.

Старый слуга согласно склонил голову, и герцог, горделиво распрямив плечи, отправился в синюю приемную, как на битву.

Пройдя по пустынному коридору в соседнее крыло, туда, где располагались апартаменты близких родственников герцогской четы, молодой герцог заскочил к Криспиану, застав того растерянно глядящим в окно.

– Неужто решил сбежать и выбираешь пути отступления? – Анрион хлопнул его по плечу и тоже взглянул вниз.

С третьего этажа хорошо была видна выложенная светло-коричневой брусчаткой дворцовая площадь, где как раз проходила торжественная смена караула. Добрая сотня стражников, обменявшись положенными сигналами, расходилась в разные стороны, чеканя шаг по ровной мостовой. Через закрытые окна звуков не было слышно, но герцог с графом хорошо представляли, что там происходит, сами полгода участвовали в таких представлениях, на которые сбегались почти все впечатлительные особы женского пола от десяти до пятидесяти лет, живущие во дворце и окрестностях.

Но потом правитель, которому надоело наблюдать за столпотворением на собственной территории, запретил наследнику участвовать в потехе, и теперь от толпы зрителей осталось не более двадцати зевак.

Анрион попытался припомнить, сколько тогда ему было? Лет восемнадцать, не больше. Ностальгически вздохнул – хорошее было время.