Чудеса всё же возможны…

Поняв, что ей всё равно не скрыться, Настя откинулась на спинку кресла и растянула губы в мягкой снисходительной улыбке, той самой, которой улыбалась, когда молодая неопытная мамочка с ужасом вещала ей об очередной ужасной болезни, обнаруженной ею у своего дитяти.

Заметив эту провокационную улыбочку, Влад нахмурился еще больше и кошачьим движением подвинулся еще ближе, так, что она почувствовала тепло, идущее от его тела. Он однозначно решил смутить ее. Но вот зачем? Что на него нашло?

Он снова предложил ей выпить вина, и снова она отказалась.

Он изучающе посмотрел на нее и саркастично поинтересовался:

– Ты совсем вина не пьешь? – В его голосе слышалось недовольство ее слишком идеальным поведением.

С укором посмотрев на его слишком низко склоненное к ней лицо, Настя без задней мысли призналась:

– Я не пью красное, у меня от него голова болит.

– А какое ты пьешь?

Слегка пожав плечами в знак неодобрения его настырностью, она призналась:

– Белое полусладкое.

Влад быстро встал и пошел в бар. Вернулся с бутылкой полусладкого белого шардонэ. Не спрашивая, налил ей полный бокал и плеснул себе на донышко.

– Жаль, что я на машине, даже выпить с тобой не могу. Но давай хоть чокнемся.

Удивленная Настя подняла бокал и он со звоном сдвинул свой бокал с ее. Одним глотком выпил вино, глядя на нее сквозь прозрачный хрусталь. Этот жест показался ей таким интимным, что она порозовела и быстро опустила глаза.

Сегодня всё во Владимире приводило ее в замешательство. Она не понимала его странного поведения, и это ей чрезвычайно не нравилось. Привычный, устойчивый и довольно безопасный мир вдруг покачнулся и приобрел болезненно-незнакомый, какой-то опрокинутый вид. Не зная, чего ждать от этого одновременно такого знакомого и такого непостижимого Владимира, погруженная в анализ собственных ощущений Настя не заметила, когда ее бокал вновь стал полным.

– Ты что, напоить меня хочешь?

На что Влад ответил пугающе загадочно, интимно понизив голос:

– А почему бы и нет? Насколько бы всё стало проще…

Настя изумленно округлила глаза, но спросить, что же он конкретно имеет в виду, не решилась.