Самое ценное в жизни

Анастасия с отличием закончила медакадемию, работала отоларингологом в центральной городской больнице их родного города, замуж вышла за хорошего парня, растила двоих детей, и по всем параметрам считала себя вполне состоявшимся человеком. На этом основании считала себя вправе учить жить непристроенную сестру. Вот и сейчас, едва успев снять пальто, оглядела скромную обстановку комнатки, и начала:

– Таня, ну почему ты оставила всё совместно нажитое имущество этому козлу? Ведь вы работали оба, покупали всё вместе! Хотя бы телевизор забрала! Новехонький «Самсунг»! – и с сожалением посмотрела на пустовавший журнальный столик, на котором бы так хорошо смотрелся указанный приборчик.

Никогда не любившая тупо пялиться в экран Татьяна резко вздохнула и постаралась ответить мирно:

– Настя, ты не о себе ли беспокоишься? Боишься, что тебе у меня без любимого теле-еле-видения скучно станет? Прекрасно ведь знаешь, что я ТВ не люблю, так зачем мне телевизор? Я довольна уже тем, что ноги унесла.

 – И резко сменила тему, давая понять, что не хочет говорить о своем незадавшемся замужестве. – Как дети, родители?

Отмахнувшись от вопроса, гостья с любопытством уставившись на картину с домиком, для лучшего обзора перегнувшись через столик. На скрытое неодобрение сестры безмятежно заявила:

– Да знаю я, знаю, что близко картины не смотрят, что целостная она получается на расстоянии. Просто интересно.

К тому же у тебя и вблизи всё понятно, не то что у других. Этот твой профессор говорил, что у тебя мазок какой-то мелкий, что ли.

Таня болезненно поморщилась, услышав столь невежественную характеристику своего стиля, но промолчала. Сестра, немного отодвинувшись, но по-прежнему не отрывая взгляда от картины, соизволила наконец ответить на заданный вопрос:

– С домочадцами всё в порядке! Дети дома, с Генкой, у него сегодня выходной. Родители на даче, решили попариться в баньке.

 – Сделала шаг назад, чтобы охватить весь пейзаж, и задумчиво протянула: – Какая чудная картинка! Ты не рисовала таких раньше. Такой милый домик, такой… – она с трудом подыскала подходящее слово, – домашний, располагающий, что ли… – порывисто повернулась к сестре, – не подаришь?

Татьяна вздохнула. Отказывать единственной сестре не хотелось. Но и отдать эту вещь она не могла. Она чувствовала, что это – только ее.