Серебро ночи. Секундо. Книга 3

Но неужели до сих пор не был выбран новый король? Ведь столько лет прошло?

Феррун ответил неожиданно серьезно:

– Выборы короля вылились бы в гражданскую войну, что недопустимо. Мы постоянно обороняемся от наглых соседей, почти все силы уходят на бесконечные войны. Если еще и внутренние разборки пойдут, страны попросту не станет. Есть указы последнего короля, по ним и живем.

Амирель впервые с уважением взглянула на легкомысленного, на первый взгляд, парня. Она и не предполагала в нем такой дальновидности.

Но он в один миг разрушил все ее уважение, заявив:

– В разводах всегда виноваты жены. Это у них ума не хватает слушаться своих мужей. Мужчины вообще намного умнее женщин.

Возмущенная его безапелляционностью, Амирель решительно вступилась за свой пол:

– Ты что, совсем женщин не любишь? Даже мать?

– Не знаю никакой матери! – грубо отрубил он. – Я всегда был один. Думаю, ее у меня просто нет и не было никогда.

Амирель хотела возразить, что матери есть у всех, но передумала.

Если он так плохо думает обо всех женщинах, то у него должны быть для этого веские причины.

Немного подумав, он добавил:

– Мне нравится только Агнесс. Она добрая. Ну и Фелиция еще ничего. А остальные просто дуры, – он многозначительно посмотрел на нее. – Все, без исключения.

Девушка покорно вздохнула. Ну и ладно. Дура так дура, она не возражает. Главное, чтоб он не оставил ее здесь одну.

От плиты донесся аромат напревшей каши. Феррун повел носом и напрягся.

– Ты что-то сварила? Есть хочу ужасно.

Она поспешила к плите, подхватила котелок за ушки через плотную тряпку, всегда висевшую возле плиты, и поставила его на стол перед мужем.

– Кашу. Коричневую, – ответила, поднимая крышку и выпуская облако душистого пара.

– Что это еще за каша такая? – Феррун заглянул в котелок и пренебрежительно хмыкнул: – У нас такую не варят.

– Каша как каша. Есть хочешь, все съешь. – Амирель торопливо разложила ее по плошкам, большую часть отдав ему. – Вот только у меня ни масла нет ее сдобрить, ни хлеба.

Да и вообще из еды больше ничего нет. Все, что было, за прошедшее время или сгнило, или засохло.

– Хлеб у меня есть. Купил накануне. И мясо копченое, – он подал ей свой мешок. – Режь давай, поедим и поехали, время поджимает.

Отрезая куски краюхи и укладывая на них толстые шматы мяса, Амирель спросила, радуясь, что не нужно его упрашивать:

– А чего ты решил меня с собой взять? Еще вчера против был.