Лунная дорога. Часть 1

Не бери в голову.

Пожав плечами, я стала накрывать на стол, а мама ушла переодеваться. Вернулась уже в голубеньком с васильками домашнем брючном костюме, она в нем казалась какой-то уж очень хрупкой и беззащитной. Потом на кухню вошел папа в шортах и черной майке, сумрачный такой и недовольный.

Быстро перекусили, и я, подхватив ридер, ушла под яблони на свои любимые качели чуток почитать. К вечеру похолодало, видимо, к дождю, и на пляж идти не стоило.

Я читала уже последнюю главу, когда из родительской комнаты донесся спор на повышенных тонах.

Ссора была уже в разгаре. Видимо, до этого времени они еще сдерживались, потому что голосов не было слышно, а сейчас в запале забыли о том, что при открытом окне возле дома все слышно.

– Ты ему не просто улыбалась, ты зазывно хихикала! – папа был очень, очень зол.

– Он просто мой коллега, только и всего. И я никогда не хихикаю, да будет тебе известно! – прозвучал ледяной мамин ответ.

Ух ты! А я и не предполагала, что она может таким тоном говорить.

Неужели и теперь папуля не остановится? Не остановился:

– Правильно Васька говорит, что ты неисправимая кокетка! Такая же, как его бывшая!

Я дядю Васю знаю давно. Это папин друг еще со школы. Они с тетей Тоней недавно развелись, и, по словам мамы, у него сейчас жуткая депрессия. И обо всех женщинах он говорит гадости. Они с папой работают на одном заводе, только дядя Вася в цехе мастером, а папа начальником лаборатории.

– Вот как? Я неисправимая кокетка? Чудесно! – мамин голос зазвенел негодованием. – Василий свою семью бесконечными подозрениями разрушил, теперь за твою взялся? Ему, похоже, твоя счастливая жизнь покоя не дает!

– При чем тут моя якобы счастливая жизнь? – с накатанной колеи папулю всегда свернуть было сложно, а сейчас он завелся конкретно.

– Потому что не стоит слушать этих так называемых друзей! Надо своим умом жить! – ядовито заметила мама. – А то еще решат, что у тебя его маловато.

– Ты постоянно пытаешься перевести разговор на меня! – отец был мрачен до чертиков, я его таким не помню.

– Обо мне мы уже поговорили. Ты уже мне высказал все, что думал. Что еще ты мне желаешь сказать? Может быть, что я шлюха? – это грубое слово прозвучало как пощечина.

Отец немного помедлил, а потом неосмотрительно выпалил:

– Да немного уже осталось!

И тут в самом деле раздался звонкий звук пощечины.