Серебро ночи. Тетриус. Книга 3

Смею вас уверить, дети почти не помнят свою не слишком отягощающую себя материнской заботой мать. К тому же во дворце их нет. Они в моем поместье. Там спокойнее.

Граф безразлично пожал плечами. В принципе, желания увидеться с племянниками у него и не возникало. Он лишь хотел досадить наместнику, напомнив ему об их пусть и сомнительном, но родстве. Но у него были другие, куда более прочные интересы.

– Где прислуга Зинеллы?

– Все распущены и разбрелись кто куда. Но вас наверняка волнует лишь ее камеристка, Антия, если не ошибаюсь? – Медиатор проницательно смотрел в лицо противника, замечая все нюансы его мимики.

Контрарио постарался выглядеть равнодушным.

– Конечно. Она была еще камеристкой моей матери.

– Сочувствую вам, – в голосе Медиатора не было ни грана мягкости, – но она погибла.

– Как это произошло? – Контрарио встревожился, хотя и не показал этого.

Если перед смертью ее пытали, она могла рассказать многое. Слишком многое. Причем того, что Медиаторам знать вовсе не полагалось.

Одно то, что она знала все тайные пути сообщения, уже было опасно. Пусть крыс больше нет, одно то, что он мог ими управлять, сильно повредило бы его репутации. Одно дело нелепые слухи, которые служили ему на руку, заставляя бояться и сторониться, и другое – уверенность. В истории Терминуса были случаи, когда аристократы, обвиненные в чернокнижии, попадали на костер святой инквизиции.

«Король крыс» вовсе не то звание, которым следует дорожить.

Медиатор нехотя ответил:

– Она оказала сопротивление при задержании, и охрана была вынуждена применить оружие.

Вполне возможно, что служанка спешила вам что-то сообщить. Или, наоборот, рвалась воссоединиться со своей госпожой. Я в это не вникал.

Контрарио понял, что Антия ничего не рассказала, и несколько успокоился. С наигранным возмущением потребовал ответа:

– Как, ваша честь? Во дворце, находящемся в вашей юрисдикции, убивают человека, и вы в это не вникаете?

– Меня не интересуют служанки, к тому же чужие, – высокомерно отрезал Медиатор и саркастично уточнил: – Хотя, возможно, ее нужно было казнить прилюдно, как пособницу отравительницы.

Вы так считаете?

Взгляды скрестились, как мечи. Внезапно что-то вспомнив, граф отступил.

– Наверно, вы правы. Служанки никого не интересуют. Но Зинеллу мне жаль. Не забывайте, она мать ваших детей. Или у вас и с этим возникли определенного рода подозрения?

Граф уже откровенно издевался, пользуясь своей безнаказанностью.