Здравствуй, папа!

– Не поверишь – как у всех! – усмехнулась я. – Ах да, ты же очень далек от таких проблем. В общем, нужны были деньги, я взяла займ в одной из этих чудесных контор а-ля «кредит за пять минут», а теперь мне нечем его отдавать, потому что я потеряла работу. Вот и все.

– Зачем? – возмутился неожиданно Крамольский. – Какого черта ты связалась с такими мутными людьми?!

Теперь уже вспыхнула я. С какой стати он меня осуждал, не зная ситуации?!

– Раз связалась – значит было нужно! – отрезала я. – Никто другой не дал мне кредит, а богатых друзей у меня не нашлось!

– Но должен же был найтись иной выход!

– Мне некогда было его искать! Когда болеет твой ребенок – ты думаешь только о том, как достать денег побыстрее! Любым способом, ясно тебе?!

Мы потрясенно уставились друг на друга.

Он – от услышанного, я – от того, что сказала ему все это. Мои проблемы его никак не касались.

– Что с Лисенком? – поинтересовался наконец Влад глухо. – Что-то серьезное?

– Уже все в порядке, – откликнулась я. – Но тогда деньги нужны были срочно.

И, даже не сознавая, что говорю это вслух, неожиданно добавила:

– Она еще такая маленькая, ты знаешь. Но уже все понимает. Лиса очень переживала о том, что у нас нет денег на дорогие лекарства. Даже просила их не покупать. Мне кажется, она считает себя виноватой в том, что случилась вся эта история с долгом. Господи! Может, это и заставило ее искать своего отца?

– А где, кстати, ее отец?

Этот вопрос заставил меня очнуться. Сглотнув вставший в горле ком, я отошла от Влада и сухо сказала:

– Это неважно.

И мои проблемы тебя не касаются тоже. Ты уже расплатился со мной за спектакль, который просил сыграть, и этих денег хватит, чтобы на какое-то время они от меня отстали. А потом я найду наконец работу и…

– Эмма… – он вдруг неожиданно снова оказался рядом и требовательно сжал мое запястье. Я замолчала. Руку обожгло от его прикосновения и воспоминание о том, что было между нами так недавно, заставило сердце зайтись в бешеном ритме.

Он действительно дал мне денег. И я, казалось, заработала их совершенно честно, но никогда еще не испытывала такого отвращения к себе самой, как в тот момент, когда взяла их в руки.

Я понимала, что Крамольский, поцеловав меня тогда, просто подыграл мне в том маленьком спектакле, что я по его просьбе устроила. Но ничего не могла поделать с тем, насколько при этом настоящими и острыми были мои собственные эмоции, которые я испытала от прикосновения его губ и тела.