Двоемирье. Книга 2. Право на счастье

И правда – Берт еще раз осторожно выглянул через узкую щелочку на улицу, где все небо плотно затянули облака.

Если так пойдет дальше, он совсем потеряет счет времени.

– Что же ты меня не разбудила? – спросил он расстроенно, даже не надеясь получить ответ – все равно он еще не успел освоить язык жестов. Хотя, какая, в сущности, разница, если до наступления темноты из дома и носа нельзя высунуть, а с ее наступлением жизнь в этом маленьком городишке замирает? Потому, собственно, они и решили спрятаться именно здесь.

По крайней мере, на ближайшее время.

Варьетта в ответ начала что-то быстро жестикулировать, но, видимо, заметив недоумение Берта, хлопнула себя по лбу и достала из кармана широких брюк-шаровар блокнот. Это вызвало еще большее недоумение.

– Откуда он у тебя?

Ей ведь пришлось покинуть дом в такой спешке, что не было возможности захватить хоть что-то из вещей.

«Разбирала залежи в кладовой», – быстро написала она.

– С утра уже в делах, – вздохнул Берт, которому вдруг стало нестерпимо стыдно за свою полнейшую никчемность и бесполезность.

 – Почему ты вообще меня терпишь?

Варьетта удивленно вскинула брови, и спустя пару секунд на листе блокнота появилось:

«Терплю? О чем ты?»

– А, не обращай внимания, – отмахнулся Берт. – Я становлюсь невыносим, если долго нахожусь взаперти.

«Я пока не заметила», – улыбнувшись, написала Варьетта. Подумала и добавила: «Не забывай, я почти восемнадцать лет прожила с твоей маленькой копией, так что не испугаешь».

Сердце больно кольнуло от одного только упоминания о Джее. Что с ним сейчас? До сих пор Берту удавалось избегать этих болезненных воспоминаний, но теперь…

– Прости меня, – проговорил он едва слышно и не сразу смог решиться посмотреть Варьетте в глаза. – Прости, прости. Он попросил, чтобы я искупил перед тобой свою вину, чтобы сделал тебя счастливой. Я и сам хочу, правда очень хочу. Но не знаю, как.

Руки задрожали так, что Варьетте пришлось крепко сжать его ладони своими.

Как он мог так поступить с ней тогда? Как мог бросить и даже ни разу не вспомнить потом об этом? До сих пор в голове не укладывалось.

«Тебе ничего не нужно делать, – написала она, когда Берт немного успокоился. – Ты вернулся, этого достаточно».

– Правда? – Берт внимательно вгляделся в ее светящиеся от счастья глаза, от уголков которых отходили «солнечные» лучики смешинок. Как хочется ей верить. А, собственно, почему нет? У нее нет причин врать.