Двоемирье. Книга 5. За отражением

Все равно для извинения этого будет маловато.

Стиф помедлил с ответом – убедиться, что она высказала все, что накипело. Пожал плечами.

– Пожалуй, ты права, маловато. Но я и не собирался этого делать. Уж не ради тебя точно, – не дожидаясь, пока насупившаяся Риона его перебьет, добавил: – Не считаю тебя настолько жалкой, чтобы уступать свое место.

Казалось, из всех дней учебы в академии этот будет самым трудным. Сначала отбиваться от расспросов одногруппников – и какое им вообще дело до его жизни? Да и до жизней остальных тоже.

С большинством из них после выпуска они больше никогда не увидятся, но все равно поддерживают эту игру в «дружбу навек». Лицемерие, хотя они сами вряд ли об этом задумываются.

Прийти домой и рассказать обо всем родителям – намного труднее.

Стиф зашел домой так тихо, как это вообще было возможно. Лишь бы еще чуточку потянуть время.

«Можно подумать, если не заметят моего прихода, то и потом расспросов не будет». – Развязывая шнурок на ботинке, он дернул его с такой силой, что едва не оторвал.

Этих нескольких мгновений замешательства хватило, чтобы услышать доносящиеся из гостиной голоса.

– Ты должен что-нибудь сделать!

Давно Стиф не слышал, чтобы мама повышала голос. Лет пять, наверное. Точно, с тех пор как он собирался бросить учебу. Да и тогда не было этих ноток истерики.

– И что предлагаешь? – ответил отец спокойным, даже, кажется, шутливым тоном. – Хотя, есть вариант. Можем запереть его дома.

Выходит, из академии уже сообщили. Стоило бы догадаться, не могли не сообщить.

Стиф поморщился, сделал несколько шагов.

– Не паясничай только, Кипран, очень прошу. – Мама чуть не плакала. Стифу даже не понадобилось ее видеть, чтобы это понять. – Ты ведь можешь помочь. Не знаю, связи свои подключить. А иначе какой толк быть министром? Или просто не хочешь?

– Во-первых, я уже не министр, – поправил ее отец. – А во-вторых, в конце-то концов, Зелле, ты ведь не думаешь, что он всегда будет рядом, у тебя на виду?

«Она была бы этому рада», – подумалось Стифу.

Он остановился на пороге гостиной, глядя, как отец обхватил сидящую в кресле маму за плечи, а она отвернулась, проворчала почти примирительно:

– Но ведь не… он же так мечтал, в столице столько возможностей, а там он будет никем…

– Ошибаешься, мам. – Стиф, наконец, решился выдать свое присутствие. – Здесь у меня нет перспектив. Как и для любого, кто хочет стать настоящим историком. Открыть что-то новое, а не просто перебирать бумажки.