Двоемирье. Книга 5. За отражением

Солнечные лучи отражались от молочно-белых стен, отчего те словно бы светились сами собой.

«Оно и раньше было таким пафосным?» – подумалось Зелле. Воспоминания о проведенных здесь школьных годах подсказывали, что вовсе нет. Наверное, дело в недавней реконструкции, в которую вложилась и ее семья.

Из здания уже доносилась медленная танцевальная мелодия. Красивая, почти завораживающая, но Зелле вдруг поймала себя на мысли, что даже во времена ее юности это бы считалось жутким старьем.

За прошедшие годы здесь многое поменялось.

В этом она убедилась, войдя в зал торжеств. Раньше он не казался ей настолько огромным. Может, все дело в освещении? Тогда это были маленькие сине-зеленые точки, рассыпанные по потолку, словно звезды. Сейчас же вдоль стен висели стеклянные свечи, только пламя в них было искусственным, белым, как солнечный свет. А вместо картин – портреты лучших учеников и плакаты с ободряющими надписями.

«Успешная учеба – ваш путь к безоблачному будущему», – прочитала Зелле на одном из них.

– Как думаешь, это их правда мотивирует? – спросила она Кипрана, указав на плакат.

– Сомневаюсь, – хмыкнул он, нахмурившись.

Пожалуй, он прав. Достаточно было взглянуть на скучающие лица школьников, разбившихся на группки и подпирающих стены. Кажется, музыканты только мешали им вести свои, более интересные для них, беседы.

Нужно это исправить, и как можно скорее. Пусть хотя бы сегодня побудут беззаботными детьми. Хотя бы на время. Хоть даже этот вечер организован вовсе не для них, а для их родителей.

Но сначала придется выслушать приветствие от директрисы школы. Зелле, увидев ее, невольно вздрогнула и вжала голову в плечи. Не постарела ни капельки. Как такое вообще возможно? Ни одной новой морщинки, ни седины в каштановых кудрях.

– Уверена, вечер предстоит чудесный, госпожа Краас, – проглотив застрявший в горле комок, ответила на приветствие Зелле.

Директриса в ответ одарила ее добродушной улыбкой.

– О, простите, но я не так давно сменила фамилию на Хесс.

Правда свадьбу не отмечали, ни к чему это, потому мало кто знает.

Только теперь, подойдя ближе, Зелле заметила: глаза вовсе не карие, как были у бывшей директрисы – видимо, ее матери. Серые. Да и голос больше похож на птичье щебетание, а не на строгий выговор, от которого чувствуешь себя виноватой, даже если ничего плохого не сделала.

– Поздравляю. – Зелле выдохнула и позволила себе расслабиться.