Двое – не один, спуску не дадим

Одним словом – всё к лучшему! На станции я смогу проверить некоторые данные. Потому-то Дадо и подал рапорт о моей службе на станции. Ему было важно, чтобы я имела доступ к пси-капсулам: ведь через них я могла раздобыть больше информации. И словно сама Удача решила восстановить справедливость: я летела туда, где в больших блоках сохранились архивы всех записей с видеокамер и других видео устройств за двадцать пять лет – таков срок хранения по закону.

Зашумели моторы стартового стола, разгоняющего капсулу.

На бортовой панели начался отсчёт секунд до начала вращения. С появившейся на дисплее цифрой семь запустилось вращение. Искусственный разум синхронизировал обороты совершаемые капсулой вокруг её оси с оборотами разгонного механизма. Я не чувствовала изменений или какого-то давления – вполне комфортная обстановка.

Я бросила взгляд на Вещего низшего ранга. Его лицо с грубыми чертами сохраняло невозмутимость. Невольно вспомнился Дад с его прилепленной на любой случай улыбкой.

Впервые за столько лет, мне показалось удивительным, что друг, с его внешностью, достиг такого успеха в карьере. Военные должны быть такими, как сидящий рядом со мной человек: холодными, некрасивыми, невозмутимыми.

Закрыла глаза. Мир вокруг перестал существовать.

Глава 5

Где я? Что это за место?

Широкая терраса, ограниченная с двух сторон глухими перегородками. Пол, выложенный квадратной, крупной плиткой, напоминал шахматную доску. Высокие кованые перила доходили мне до груди.

Я же сейчас внутри системы «Парадиза»! У меня начались галлюцинации?

Ещё раз огляделась: терраса, пол, перила, два зависших в небе светила – ничего не поменялось. Теперь я точно осознавала, что находилась не в разгоняющемся по осям «Парадиза» механизме, а на другой планете, гравитация которой равна притяжению Земли. Или некто хотел, чтобы мне так казалось.

Точно! Я в гипнотической Матрице, созданной кем-то весьма недурно и детально. Стена здания была отделана материалом тёмно-графитового цвета.

В его глянце умирали блики заката, превращаясь в грязные разводы. Но меня это почти не трогало, не задевало, не пугало: ведь нет окон, дверей. Даже намёка на люк или лаз. Зато тёплый ветер, ласкал лицо.

Ха! Значит, в созерцаемом иллюзорном мире знойная пора – лето, а его я обожаю. Кому-то важно было создать нечто, наполненное, а что может быть более цельным, чем прожитый день? Ты его помнишь весь – от и до.