Ось времени. Игры разумных

Когда она укладывалась спать и плотно закрывала дверь, Максим перебирался ко мне, залезал в постель. Рядом с ним обретаться тепло и уютно. Так и засыпали в обнимку, наговорившись шепотом о разных детских пустяках. Родители и бабушка сначала пытались нам мешать, но позже смирились.

Максим был мне другом, братом, наперсником в шалостях и в наказании за них. В нашей парочке заводилой всегда оказывалась я, а Максим легко соглашался на все мои задумки.

Потом началась школа. Помню первое сентября и наши с Максом красивые костюмчики, купленные бабушкой.

Родители вручили нам одинаковые букеты и отвели на праздничную «линейку». Стоя вместе со всеми ребятами, Макс аккуратно взял меня за руку и шепнул на ухо:

– Ты не бойся, я рядом.

– Я не боюсь.

– Давай сядем за одну парту и станем так сидеть до окончания школы?

– Не вижу препятствий, – по-взрослому бросила я.

Школьные дни потекли рекой, иногда тихой, в другой раз бурной, но, безусловно, интересной. Учились мы хорошо, иногда соревнуясь друг с другом.

Мне легко давались точные предметы, а Максиму – гуманитарные. Так продолжалось до тех пор, пока нам не исполнилось по тринадцать. Отношения между нами претерпели изменения и покатились по наклонной в тартарары.

Это случилось неожиданно и резко. Погибли мои родители, попали в авиакатастрофу. Я долго оплакивала их. Замкнулась, стала общаться только с бабушкой. Макса я игнорировала, хоть он и пытался до меня достучаться. Родители друга детства отвели меня к психологу. Врача звали Дмитрий Юрьевич, и он оказался очень известным ученым.

Сделали они это для очистки совести, или в память об умерших друзьях. Судить не бралась, но тогда мне так казалось.

При первой встрече Дмитрий Юрьевич пообещал выздоровление, и родители друга поверили ему. Но, несмотря на все усилия психолога, положительной динамики не наступало. Максим каждый раз сопровождал меня к врачу и дожидался в коридоре, сидя в мягком кресле.

С момента утраты Макс с упорством осла пытался говорить со мной, а я отгораживалась односложными фразами.

Совместные подготовки к урокам продолжались скорее по традиции, нежели по обоюдному желанию. Это обстоятельство определялось психологом как прогресс в состоянии моего здоровья, и чтобы не разочаровывать всех вокруг, я шла на этот компромисс, подыгрывала.

Я прекрасно помнила свое состояние в тот год. Мне казалось, что я погрязла в каком-то болоте обязанностей, общей наигранности и собственной душевной боли.