Пеняй на себя! Дневник попаданки

– Как какой год? Две тысячи девятнадцатый. А у вас? Нет, я хоть и бабочка, но год помню чётко. Почему?

Морда у Геночебураха засветилась искрами. Неужели он вражеский агент? А миленький-то какой, хорошенький. Ути-ути… Чёрт! Руки связаны. Моя задача стать бабочкой, и я в коконе, а на вопросы пока не вылуплюсь отвечать не стану.

– Какое отношение имеете к Китаю и Римской империи?

– А что Китай? Как чуть что, так сразу – Китай! И про Римскую империю я только в школе изучала. Да, распалась она и перестала существовать.

Давно это было, бабочкам такие мелочи не важны, мы куколки, а потом летаем, летаем…

– Кто из Американских имперских служб завербовал вас?

– Ничего себе хватанул Геночебурах: Америка! Не ну, нормально, когда Америку империей обозвали?! Конечно, по телевизору часто говорят о её имперских замашках, но ведь не в этом суть… В чём? Я ток-шоу пропустила и не узнала.

Волна рвоты подступила к горлу. Потолочный свет обрушился на меня, и раскол надвое голову острой болью. Зажмурилась, но даже так я видела яркие блики, вспыхивающие и терзающие моё сознание.

Тугая мышца скрутила живот, дыхание перехватило. Рвотные массы были наготове, чтобы выплеснуться из меня. Основное сейчас: не захлебнуться ими. Всё на что способна в таком положении – повернуть голову на бок.

Неожиданно почувствовала лёгкость. Мышцы расслабились, и я смогла нормально вдохнуть. Воздух, какой-то неправильный, чрезмерно озонированный, без примесей. Впрочем, примесь существует – пот, исходящий от моего тела.

Геночебурах снова склонился надо мной.

– Вы хотите спать? – вглядывался в меня Геночебурах стеклянными зелёными глазами.

Ох! Так он тоже робот! Да что же у них тут всё такое прогрессивное-то!

Робот был настолько нелепым, что будь мне не так плохо, я бы расхохоталась. Более анекдотический механизм и представить сложно. Чего стоила голова, похожая на пылесос с коротким шлангом? Или необъяснимо большие листы на голове, отдалённо напоминающие ушные раковины.

Башка снова разорвалась от резей, захотелось выть от боли.

Почувствовала мокрые дорожки слёз на щеках. Слизала их языком и едва не разрыдалась в горло.

Что происходило со мной? Почему меня спеленали чем-то похожим на жёсткий корсет и привязали к креслу?

Попыталась выдернуть руку – не вышло. Грудную клетку сдавливали ремни с застёжками.

Что со мной было? Я спала?

Бросила взгляд на стену, за которой скрылся Геночебурах. Проём почти закрылся, а плитки дрожали, закрывая черноту прохода.