Пиратка

 – Разрешите продолжить завтрак?

К горлу подступила тошнота. Рано порадовалась, что все закончилось. Глаза щипало от пота, хотелось его вытереть. Ян приблизился и смерил меня внимательным взглядом. Ноги стали ватными, во рту пересохло. Облизнула губы. Они показались горячими. Такая реакция организма вполне закономерна на любой медикамент, и я об этом знала.

Это проявилось в детстве. Никто из врачей не мог установить причины. Пришлось самой как-то справляться. Главное – сон и плотная еда, а дальше организм начнет атаку на недомогание.

Все бы получилось, если бы не Спектр с его испепеляющим взором.

– Отличное? – бровь командира поползла вверх. – Проверим. Упор лежа! Десять отжиманий под мой счет!

Пришлось занять позицию. Руки дрожали. Хотелось растянуться на полу и ощутить всем телом его прохладу. Нельзя раскисать, тут неженки не в почете.

– Раз! – начал счет Спектр. – Два! Три!

Я послушно делала упражнение, но хватило меня на шесть отжиманий. Свалилась на пол и не смогла подняться. Мутило и хотелось провалиться в спасительный обморок.

Перед глазами все плыло. Возле лица оказались армейские ботинки. Не без труда села и посмотрела вверх.

– Встать! – рявкнул Спектр.

Сделала попытку подняться, но она не увенчалась успехом. Ян присел рядом со мной на корточки, и наши лица оказались на одном уровне. Пот застилал глаза, и я вытерла его рукавом. После чего уставилась на синеокого.

– Боец Романова! Если вы плохо себя чувствуете, то обязаны сообщить об этом командиру. Толку от армии не будет, если воевать станут больные солдаты.

Здесь вы проходите обучение, и строить из себя героя бессмысленно. Очков в вашу пользу это не прибавит. Я несу за вашу шкуру ответственность. Мало того, природа болезни неизвестна, но это не вирус. Так определил компьютер. А если бы это было не так? Эпидемия? Вы рискнули двадцатью шестью жизням, а еще поставили под угрозу собственную. Вы подвели меня и будете наказаны.

Прав, абсолютно прав. Я действительно подвела его. Нарушила армейский устав и обязана понести кару.

Но в медпункт идти не хотелось. Вспомнила нелюбовь Яна к долгим сантиментам и решила сыграть на этом. Задрала подбородок и отрапортовала, демонстрируя раскаянье:

– Готова понести законное наказание, эйр!

Синеокий дрогнул, как и прошлый раз у меня на квартире. В глазах появилось смятение. Природа этого чувства показалась неправильной. Он должен вести себя иначе по всем законам войсковой жизни. Суровость, жесткость или холодность.