Я знаю вашу тайну

Причём, мне не обязательно присутствовать – могла и отдохнуть, наслаждаясь дивными ароматами осеннего леса.

Вой снова разорвал тишину, и я услышала в своей голове хриплый голос:

– Остановись! Подчинись!

Потом другой:

– Ты часть стаи!

И снова первый, хриплый:

– Стая призывает тебя!

Но среди гомона не было сильного и подчиняющего, и мы могли не слушать остальных, а бежать, бежать, согревая мышцы, следуя за влекущим запахом лесных трав, шишек, деревьев, грибов…

– Смирение!

Это был голос вожака – моего отца.

Он сильный и мощный. Голос подавил инстинкт и боль тела. Волчица подчинилась. Прижав уши, заскулила, отступила назад, приникла к земле, прикрыла лапами нос.

– Слабая волчица, – прошелестел хриплый голос. – Плохо.

Я хныкала под ощущением давящей магии Альфы, которая растаптывала нас, заставляя разрываться сердце. Скулила от страданий. Тело волка клокотало от охватившей его боли. Но власть вожака сильнее.

Сильнее…

Глава 4

– Вставай! – позвала мама.

 – К тебе пришли.

Повеситься хотелось. Как у мамы получалось оставаться настолько спокойной? В семье всё стало шатко и валко, а мама – будто и не заметила произошедшего!

Я сильнее зажмурилась. Наступил третий день после оборота – а значит, мне всё же придётся вылезти из постели и развить бурную деятельность.

В последний день лета у части студентов университета случилось ритуальное торжество, потому волки не одиноки в коротком официальном отстранении от обучения. Можно сказать, что маги нам обязаны дополнительными днями безделья.

Так, конечно, было не всегда. Очень давно обучение начинали в первый день осени, а к третьему дню, профессора не обнаруживали доброй половины студентов, по причине их госпитализации. То оборотни друг в отношении друга агрессию проявят, то магам от оборотней достанется.

Ладно. Чего скулить и прятаться? Пора встречать свою судьбу. Открыть глаза и…

Добрый день, дамы и господа! Я здесь, среди оборотней – неудачников! Мы не опасны, нас можно показывать в цирке, чтобы ребятня аплодировала.

Ненавижу! Всех ненавижу! А себя больше других!

Я выдернула подушку из-под своей головы и прикрылась ею, чтобы не лицезреть стройную, спортивную фигуру мамы, не слышать её голос, не видеть свет, врывающийся сквозь раздвинутые шторы.

– Ну, хватит! – было слышно, что мама улыбалась.

Ох, мама! Хватит! Хва-а-а-атит! Всё – я попала в мир фальшивых улыбок и несчастных уродов. Я – урод.