Сон

 – В январе выступление, а у нас ничего не готово, даже музыку не подобрали.

Замечаю недовольство на лице Музыкантова.

– Еще столько времени, успеете, – успокаивает его Алла, пробегаясь пальцами по щеке.

Внезапно все вокруг погружается в тьму, а на мои глаза опускается приятная на ощупь ткань. Уже собираюсь вскрикнуть от страха, что сначала сковал меня, а потом сдавил с такой силой грудную клетку, что стало трудно дышать, но знакомый тембр голоса заглушает панику.

– Тише, правильная девочка, – нежный голос Руслана у самого уха так близко, что его дыхание обжигает шею.

 – Доверься мне, – завязав мне глаза, медленно ведет руками от плеч, а потом обнимает меня за талию. – Ты же любишь экспериментировать, – утверждает он и помогает мне идти, придерживая за талию.

– Что за шутки, Руслан? – зло спрашиваю его, когда мы останавливаемся. Судя по моим предположениям, где-то в центре зала.

– Не бойся, правильная девочка, это всего лишь танец, – снова слышу голос Руслана позади себя.

 – Помоги мне воплотить то, что я придумал для нашего парного выступления в Москве, – его руки ложатся на мои плечи, немного сжимая их, чтобы унять дрожь. – Я знаю, что тебе понравится, потому что правильная девочка любит рисковать и очень упряма. А еще я хочу проверить насколько ты доверяешь мне, Алена, – продолжает шептать, чтобы слышала только я. – Станцуешь со мной танец «Доверие», правильная девочка? – кожа на шее покалывает от его теплого дыхания.  – Да или нет?

– Да, – с моих губ слетает шепот.

И зал тут же наполняется музыкой, в которой я узнаю одну из своих любимых мелодий "Russian Roulette".

– Импровизируй, Алена.

После последней фразы я чувствую фигуру Руслана за спиной. Стою, не шелохнувшись и затаив дыхание, проникаясь словами песни. Сначала взлетает вверх правая рука в плавном движении, напоминая взмах крыла, потом – левая. Опускаю их на уровне плеч и медленно раскачиваюсь из стороны в сторону, постепенно подключая движение ног.

А когда вновь ощущаю на своей талии ладони Руслана, инстинктивно двигаюсь в такт его тела, которое плотно прижато к моему.

Музыка замолкает также неожиданно, как и зазвучала. А затем повязка слетает с моих глаз. Зажмуриваюсь от резкого света, что бьет по глазам и слышу громкие аплодисменты тех, кто находится в зале, но это перестает существовать для меня, ровно до того момента, как слышу «я скучал».