Оbearнись

А начальник службы, подписав это сообщение к опубликованию, уткнется в очередной карандашный набросок, кои он вышлепывает по нескольку штук во время каждого заседания и вообще в любую свободную минуту, из которых, такое уж ощущение, и складывается основная часть его рабочего времени. Если он не рисует, то повышает свой кругозор чтением энциклопедий, а также не гнушается вышивать крестом и гладью. Клянусь, это все правда, я делала с ним блиц-интервью к прошлому двадцать третьему февраля. Еще тогда закралась робонькая мысль, что с такими спасателями не приведи господь оказаться в чрезвычайной ситуации – и на тебе.

Помню, когда мы собрались в довольно сложный поход в ста километрах от Города с заходом в старую северстроевскую штольню, планировали, как того требуют туристические инструкции, оповестить МЧС. «Прикинь, – сказала я предложившей позвонить в службу Алке, – возьмет дежурная трубку и, выслушав наши точные координаты, время начала и предполагаемого завершения маршрута, скажет „Да по*уй“ и даст отбой».

После этого каждый раз, когда хотели подчеркнуть равнодушие официальной власти к происходящему, мы иллюстрировали это именно такой фразой из двух слов с одним непечатным.

Это ведь Алка рассказала, как губернатор, решивший для камер связаться с диспетчером из пункта экстренной связи, которые стали устанавливать по трассе как единственный способ обогрева, получения первой помощи и возможности поймать мобильную сеть, наткнулся на абсолютно индифферентный рявк от тетки на другом конце провода.

Как-то замначальника МЧС лично мне комментировал, почему они не среагировали на вызов, который в режиме сигнала СОС послал на проходящее судно обитатель острова близ бухты, у которого скончалась сожительница, и он не знал, что ему делать – просто так ведь не похоронишь, – «Жизни человека ничто не угрожает. Пусть полиция разбирается». Кстати, полицейские добирались туда больше суток, наняв у частника катер, чтобы засвидетельствовать ненасильственную смерть и позволить бедолаге, хранящему труп возлюбленной во льду недалеко от домика, наконец, придать ее земле.

Так что на данный момент шансы мои увидеть в небе вертолет с надписью «МЧС России» такие же, как обнаружить под своим навесом Джейсона Стетхема в ковбойской шляпе и со «Смитом и Вессоном» в трусах.

Когда я вернулась к месту ночевки, в моем «домике» кто-то покопался. Я была больше чем уверена, что это евражки – по-научному берингийские суслики, ну, или, может быть, бурундуки – северные белки.