Оbearнись

В этот ночной час воображение не давало сну на время стать моим господином и подкидывало все новые страшные картины того, что со мной может произойти. А от совокупности причин – я ничуть не отдохнула, была зверски голодна, сильно измотана и не могла хоть на время забыться сном, – волна страха, нет, даже ужаса, росла внутри меня как цунами, в любую секунду готовая захлестнуть и смыть все внутри своим могучим ударом.

Стараясь думать о чем угодно, только бы отвлечься, я почему-то неожиданно вспомнила редакцию и наши будни.

Это подействовало на взвинченные нервы умиротворяющее. Там и сейчас, уверена, все так, как я помню. Не в данную минуту, разумеется, а вообще.

Наверняка продолжает звонить одна бабка, хорошо, что живет она в Заречье, с которым Город связывает паромное сообщение летом и автозимник в холода. Наш с нею контакт начался как раз в пору временной остановки парома на большую землю, когда жители Заречья на некоторое время оставались отрезанными от цивилизации, но так к этому привыкли, что наслаждались жизнью, невзирая на то, что не могли пока поехать в Город.

Официально они были автономны несколько недель, но по факту не более дней десяти, потому что, несомненно, рискуя, перебирались через реку пешком и даже на авто только местным известными тропами.

Так вот, глубокая пенсионерка Юля Ефименко – так она сама себя величала, словно все еще, как восемьдесят лет назад, была девчонкой, – мешала односельчанам активно радоваться жизни, весне и солнышку, потому что обещала попалить соседей по подъезду, дралась с местными бабками, а главу национального села звала проституткой, объясняя это тем, что она, глава бишь, будучи женщиной до сильного полу охочей, обвиняет бабушку Юлю в излишнем интересе к сексу, а у нее, Юлии Павловны, «секса не было, нет и не помню» – это абсолютно точная цитата.

Она ведь нормальная, адекватная старушка, а вот вызванные главой полицейский и фельдшер, заговорщически перемигиваясь, пытались Юлю Ефименко убить и увезти в дурдом, да-да, именно в такой последовательности.

В последний раз, когда я ее слышала, а звонила она всем журналистам по очереди, ругалась с одним и переходила к следующему, бабушка Юля просила газету разобраться, на каком основании местный участковый проник в ее квартиру, сунув ступню между дверью и косяком, а также крутил ей руку, обвиняя в том, что она чеканулась.