Гость

Постоянно читала в интернете о новых открытиях учёных в медицине: продуктах, вызывающих рак; на каком боку категорически нельзя спать; сколько времени можно находиться на солнце и прочих опасностях, подстерегающих на каждом шагу.

Она маниакально следила за здоровьем, и с каждой новой родинкой ездила в областной центр к онкологу, каждый год делала флюорографию, раз в три года проходила полную диспансеризацию. Но страх не отступал. Иногда вечерами она не могла заснуть, от давящего ужаса перед грядущими несчастьями.

Появление пса она восприняла как дурной знак и начало конца. Почему? Женя не знала, но была абсолютно уверенна, что ничего хорошо больше не произойдет.

***

Июнь выдался жарким. Термометр на крыльце уже в девять утра показывал двадцать восемь градусов в тени. Женя, несмотря на выходной, по привычке встала рано. Полила небольшой огород за домом, приготовила завтрак, и уже собиралась отнести её бабушке, как увидела в окно соседку, ковыляющую по дорожке к их дому.

Женя нахмурила брови.

С некоторых пор баба Катя, так ту звали, повадилась постоянно таскаться к ним. И всегда после неё оставался мусор. В прошлый раз Женя нашла даже личинки каких-то насекомых.

Следом за бабой Катей, прижав уши к голове, и, виновато виляя хвостом, семенил пёс.

– Пошел прочь отсюда! – забыв поздороваться с соседкой, заорала на собаку Женя, выскочив на крыльцо. – Брысь, сказала! Вон! Вон отсюда! Уходи!

Она схватила стоящую у двери швабру и угрожающе замахала ею в воздухе. Баба Катя остановилась и даже немного присела, испуганная атакой Жени:

– Женя, Женечка, ты что! Это же я, Екатерина Васильевна!

Не хотя, оторвав взгляд от пса, который остановился, и, видимо, решал, что ему делать дальше, Женя сердито посмотрела на бабу Катю:

– Да уж виду, что это ты.

Ходишь сюда каждый день, как на работу. А теперь ещё и собаку эту паскудную притащила с собой. Чего тебе снова надо? Денег не дам, самой зарплату уже на две недели задерживают.

– Женечка, да мне немножко совсем, – не обращая внимания на грубый тон, елейным голоском продолжала соседка, – сотни две.

Дед совсем плохой, лекарство купить надо, – она виновато развела руками.

Дед Егор был местным алкашом. Один из немногих оставшихся в деревни мужчин, он почти никогда не просыхал. И лекарство ему требовалось строго определенное, сорокоградусное. Женя удивлялась его здоровью. Сколько себя помнила, он всегда ходил пьяным и при этом даже ни разу ничем не болел.