Женщины нашего села

Замуж выходишь!

– Мама, но я думаю, мы очень торопимся с замужеством.

– Дочь, но ты беременна!

– И что беременна?

– Беременные, как правило, замуж выходят! – Елена Викторовна хотела погладить дочь, но та увернулась.

– А если они не хотят замуж выходить? Ведь рожают же и без мужей другие и нормально живут.

– А зачем как другие, когда Антон такой парень?!

– Но он бесхарактерный…

– А может это только плюс? – Елена Викторовна даже прищурилась, но Наташа промолчала. – Ты ему сказала о нашей радости?

– Такому дураку зачем вообще что-то говорить?

– Дочь, но как же…

– Мамочка, он полный кретин.

Вот ты сразу догадалась о моем положении, а он ничего не видит. И не догадается, пока в больницу не повезет.

– Дочь, но он же мужчина, как он поймет?

– Да он, как и мужчина ничего не понимает. Два часа мимо Загса ездил, не мог его найти, и там еще три часа с квитанциями скакал! Оставил одну. А я чувствительна, мне душно. Все ходят, смотрят, дырявят.

И в машине у него не поймешь жарко или холодно! Может не надо за него?

Будучи учительницей русского языка и литературы, Елена Викторовна к подобным ситуациям имела выработанный репертуар четверостиший и сильнейших своей нравоучительной крылатостью цитат. Но данное положение показалось ей более серьезным, чтоб так вот одним махом уладить ее простым величием Толстого. Требовалось что-то более действенное. Потому, оставив литературную классику невостребованной, она перешла на классику другого рода.

 – Тон учительского вдохновенно мудрого, долгими паузами, почти молчаливого, томного своим искренним самопожертвованием благородства никогда не промахивался мимо цели.

– Дочь, я знаю, что такое решиться на этот серьезнейший шаг. Я сама была молода… но шаг этот до сих пор перед глазами! А прошло тридцать лет! Тогда еще что-то благородное могло существовать вокруг. Что же сейчас? Ты права, милая! Доверять нельзя никому.

Все так и норовят, схватить, забрать, отвезти и тиранить, тиранить, тиранить! Изо всех сил! – Кулаки Елены Викторовны правдоподобно обезумев от гиблой сцены, увлекли дочь. Начало было положено.

– Но что же делать? – продолжила Елена Викторовна. – Так человек устроен, как бы он не хотел, но крест его – вечные муки ради продолжения своего! – мама хоть и не рыбачила, но подсекала отменно – и нам, женщинам, самая горчайшая тут доля выпала.