На перепутье миров

Через год после похорон она впервые попала на стационарное лечение в психиатрическую клинику, где ей поставили диагноз «шизофрения». Через несколько лет оформили группу инвалидности, которая поставила жирный крест на всей будущей жизни. Пришлось забыть о мечте стать великой спортсменкой, «зарыть в глубокую яму» надежду получить высшее образование, удачно выйти замуж, нарожать кучу детишек…

Сейчас ей шел тридцать первый год от роду. Она была высокой, красивой, жгуче-черной брюнеткой, с виду обаятельной и миловидной.

Но грозный взгляд ярко-зеленых глаз, крепкая фигура и накачанный торс без лишних объяснений подтверждали реальность всех ее предупреждений, и заставляли женщин держаться от нее подальше.

Но каждая ночь в психушке, независимо от обстоятельств, сама делала свои гадкие дела: сумасшедших любительниц приключений не останавливали ни страх, ни совесть, ни строгий медперсонал. Они неизменно поднимались среди ночи и шли красть: продукты, мыло, туалетную бумагу и самую большую ценность в больнице – сигареты.

–Куда? – схватила Алекс за руку худущую, похожую на скелет, обтянутый кожей, тетку, которая уже залезла в ее сумку и старательно тянула оттуда пакетик с сухарями, – ах, ты, шмара! Я ведь предупреждала!

И, вскочив с постели, Алекс, крепко покачиваясь от снотворного, принятого накануне, со всей дури двинула воровке в зубы. Та перелетела через две плотно сдвинутые кровати и с грохотом упала на пол.

–А-а-а, как больно! – завопила женщина, – О-е-ей, помогите, она меня убивает! Люди добрые, спасите, помогите!

–Господи, да что там случилось? – толстая санитарка, спотыкаясь, бежала по проходу, за нею спешила медсестра, а за ними десяток проснувшихся любопытных пациенток.

–Ага, Тоньку побили, ура! – радовались душевнобольные, – меньше воровать будет. Еще ей вмажь, еще!

–Давно по тебе, Тонька, дубинка плачет. Получи, наконец, свое.

–Бей ее, бей, – азартно покрикивали женщины и даже начали сами замахиваться на воровку.

–Не надо, – по-детски жалобно, но по-мужицки грубым, толстым голосом рыдала Тонька, – мне и так больно, ой, как больно.

Накажите ее.

–Ага, накажите, – санитарка покосилась на Алекс, – накажешь ее, так она в другой раз придушит ночью. Пусть спит, ну ее.

–А может, привяжем все-таки? – засомневалась медсестра.

–Так это ж помощь с мужского отделения придется звать. Не хочется будить среди ночи.

–Впрочем, да. Да и не обойдешься здесь одним-двумя парнями. Надо звать четверых как минимум.