Ностальгия по унесенным ветром

Во время знакомства Скарлетт показалось, что брат Ретта и его жена были очень сдержанны, она бы даже сказала вежливо – холодны с ней. И тут она вспомнила, что Ретт как-то, в порыве откровенности, после смерти своего отца, говорил, что брат игнорирует его, поддерживая сторону старого джентльмена.

– Так значит, они намерены игнорировать и меня?!

От возмущения Скарлетт отвернулась от стоящей перед ней Фанни Батлер и встретилась взглядом с миссис Элеонорой. Лицо ее свекрови приняло страдальческое выражение, она все поняла и безмолвно извинилась перед Скарлетт за своего сына.

– Ну что ж, в семье не без уродов – подумала Скарлетт, польщенная тем, что миссис Элеонора негласно ее поддержала.

Генри Батлер был высокого роста и такого же телосложения как Ретт. Волосы у него были светлее, чем у Ретта, а глаза такие же большие и черные. Он носил бакенбарды и усы и мог быть довольно привлекательным мужчиной, если бы не его надменность.

На нем был поношенный костюм коричневого цвета, но тщательно отглаженный, белая рубашка.

Туфли Генри тоже были изрядно истоптаны и не модны, из чего Скарлетт заключила, что этот джентльмен или скуп, или беден, или попросту не ставит ни в грош свой туалет.

Его жена Фанни Батлер, светловолосая женщина лет тридцати пяти, одета была очень скромно. Скарлетт даже не запомнила какое на ней было платье, что-то старомодное темно-сиреневого оттенка обволакивало ее полную фигуру. Светло-русые волосы Фанни были уложены в замысловатую прическу со свисающими локонами, которые ниспадали ей на шею.

Серые глаза были приятно округлыми, а на правой щеке, ближе к виску, родинка. В целом, несмотря на свою полноту, жена Генри была очень приятной. А вот сына их, Эдгара, Скарлетт назвала бы красивым. В свои тринадцать лет он уже был стройным, высоким мальчиком, со светло-русыми волосами, большими карими глазами, прямым носом и немного полноватыми губами. Элеонора Батлер могла бы по праву гордиться внешностью своего единственного внука.

Во время обеда беседу в основном вела миссис Элеонора. Она сама рассказывала Скарлетт о семье своего младшего сына, время от времени задавая ему вопросы. Генри угрюмо отвечал, что-то добавляя или уточняя.

Он окончил Гарвард и теперь был юристом, несмотря на то что до войны вовсе не занимался частной юридической практикой. Он помогал отцу по хозяйству, занимаясь рисовыми плантациями.