Мертвая голова

– Усохли от времени, – ответил идущий впереди Граф Л.

– Правда, что ли? – удивился Флинн.

Граф Л остановился, повернулся к Танату и спросил у него:

– Он всегда такой доверчивый?

– Не всегда, но довольно часто.

– Паршиво, – сказал Граф Л и продолжил свой путь.

Флинну пришлось собрать все терпение без остатка, чтобы проглотить рвущиеся наружу слова. Весь оставшийся путь он прожигал спину Графа Л пламенеющим от злобы взглядом.

Совсем скоро они подошли к разноцветным дверям, одиноко стоящим в пустоте.

Не было ни стен, ни крыш – просто двери, каждую из которых украшал уникальный светящийся рисунок. Флинн подумал, что все это напоминает инсталляцию какого-то модного художника, когда ходишь среди кучи странных вещей с одной лишь мыслью: «Непонятно, что хотел донести автор, но все равно очень красиво… наверное».

– Хольда, открывай, начальство пришло, – произнес Граф Л, настойчиво постучав в красную дверь с золотистой стрелой. После двух минут тишины он снова постучал: – Хольда, не делай вид, что тебя нет в своей комнате.

Одноглазая Гейша доложила, что ты давно на месте. Мои граффити никогда мне не врут.

Замок щелкнул, и дверь распахнула девушка с таким разъяренным видом, точно ее отвлекли от крайне важного дела, от которого зависела судьба всего человечества. Еще больше суровости ей придавал белый шрам, рассекавший левую половину ее лица ото лба до середины щеки.

– Что случилось? – спросила она.

– Ох, ну и видок у тебя, – покачал головой Граф Л.

Девушка и вправду выглядела немного потрепанной: темно-рыжие волосы, заплетенные в десятки тонких косичек, слегка дымились, на черной футболке с белыми рунами виднелись дыры с опаленными краями, щеки, усыпанные веснушками, были испачканы сажей, словно совсем недавно она сражалась с огнедышащим драконом или пыталась справиться с разбушевавшимся пламенем в камине. Одно из двух.

За ее спиной Флинн увидел небольшую комнату: мягкая мебель, кровать с балдахином, окно, занавешенное тяжелыми бархатными портьерами, шкаф, разрисованный белыми цветами, а еще большой стол, где обосновался полный беспорядок (кипы порванных и заляпанных чернилами бумаг лежали как попало).

Здесь все было как в обычной комнате. Кроме потолка. Его вообще не было.

– Я к тебе не с пустыми руками, – сказал Граф Л, потеснил девушку и вошел к ней в комнату как к себе домой.