Дикие

– Мамка у нас больная, уснула только что, неровен час разбудишь, достанется тебе тогда от тяти!

– Марийка, а где Кузьма Митрофанович?

– Зачем он тебе споднадобился?

– Наши прислали с сообщением важным.

– Ой, ли! Поди опять какой-нибудь дурак под топор подлез! – раздраженно заметила девушка.

– Не! – и глаза Ивана прямо-таки засветились загадочным огнем.

– Там люди появились с неба! И дядька Василий послал меня сказать Кузьме Митрофановичу, что они теперь сюда направляются.

– Чего? -девушка с презрением взглянула на Ивана.

– Они спустились к нам прямо с неба на таких больших штуковинах, вот те крест! – Иван перекрестился.

– Не богохульничай, шалый, грех ведь! – насторожившись, сказала Ивану девушка, после того, как он осенил себя крестным знаменем.

– Говори толком, что там у вас приключилось?!

Последняя фраза Марийки, произнесенная с явным превосходством и пренебрежением к его персоне, не понравилась Ивану, и он окинул девушку возмущенным взглядом.

– А зачем это я тебе должен докладываться? А? Меня дядька Василий послал к титуну, с ним я об том и разговаривать стану! Коль нет его в доме, так и скажи! Ежели находится он в каком другом месте, я его и там сыщу.

 – И Иван, надувшись, демонстративно отвел взгляд от Марийки.

Дочка титуна, не ожидавшая такой отповеди, разозлилась на подневольного крестьянина, однако пререкаться не стала, подумав о том, что и ей, в конечном итоге, может достаться от отца за самовольство.

– Ладно, ужо, дома он, на заднем дворе подельничает.

Иван рванулся с места по направлению к крыльцу.

– Еще чего! – остановила его Марийка. – Незачем тебе в дом захаживать, стой, где стоял, я его сейчас позову.

И девушка скрылась за оконцем.

Она прошла через горницу, отворила дверь в сени и окликнула отца. Ответа не последовало, и Марийка отправилась на задний двор.

Ее отец, коренастый плечистый мужчина с черной густой бородой, которой уже слегка коснулись едва заметные прожилки серебристой седины, сидел на огромном еловом пне у невысокого амбара и заправски орудовал ножом, старательно обрабатывая какую-то деревяшку.

Его густые, нависшие над глазами брови, высокий бугристый лоб и жесткий, серьезный взгляд темно-карих глаз, выдавали волевую натуру и упорядоченную строгость характера, человека, прошедшего суровую жизненную школу.

Кузьма являлся доверенным лицом Никиты Куренцова, и не только здесь, в его имении, но и в целом по жизни.