Посланник из Райского сада

– Ты говоришь сейчас о человечестве в целом, как о механизме, но меня эта общая схема его развития не волнует, ведь боль моя проявляется в сопереживании за каждую отдельную человеческую душу здесь и сейчас! Ты же уводишь меня от этой темы, пытаясь прикрыть ее глобализацией своих идей, но от этого мои страдания, увы, не уменьшатся!

Птолетит, отчаявшись, безнадежно махнул рукой.

– Ты напрасно спешишь с выводами, Птолетит! Ведь я вовсе не увожу тебя от темы, а только пытаюсь подойти к ней таким образом.

Говоря о роли человечества в темпе медленного течения эпох, я хочу сказать только то, что в развитии своем оно еще слишком молодо, и, отступив от закона моего, в силу дарованной свободы, идет вслепую куда попало, не ведая по молодости своей, что путь его, в конечном итоге, к закону и приведет! Однако человечество, обладая дарованной свободой, упрямо, а упрямству истину признавать несвойственно! Вот оно и копошится в этой своей мнимой свободе, и это, Птолетит, неизбежно!

– Ты говоришь, что в конечном итоге человечество все равно придет к закону?

– Безусловно!

– И что же, тогда исчезнут страдания?

– Конечно! Ведь люди, испробовав все, поймут, наконец, что избежать страданий и обрести свое счастье возможно только соблюдая закон.

Они поймут, наконец, что и дан он был им именно для этой цели!

– Но, ведь до этого на Земле случиться еще столько бед! Не слишком ли велика цена твоей цели?

– Нет! В этом как раз и заключается предназначение человеческое!

– Но, как же быть мне? В чем я должен найти для себя утешение?

Всевышний улыбнулся.

– Коль ты приспешник божий – то в том же, в чем нахожу его я!

– Ты?

– Ну, да!

– Так ты… тоже от этого страдаешь?

– Увы! И может гораздо в большей степени, чем ты!

Птолетит недоуменно воззрился на Бога.

– И в чем же ты находишь утешение, Господи?

– В любви!

– В любви?

– Я нахожу утешение в любви к людям, а отсюда и к всепрощению их прегрешений! Ведь

только любовь в истинном своем проявлении может быть милосердной, долготерпимой, не мыслящей зла или отмщения.

– Прости, но мне такое не под силу, даже несмотря на то, что я твой приспешник!

– А это потому, Птолетит, что ты не познал истиной любви! Ибо только истинно любящий может все терпеть и прощать!

– Ну, что ж, выходит, я обречен на страдания!

– Я так не думаю, и мне кажется, что у тебя есть выбор.