Тауэрэл. Ритм сердца Ворона

Молча следуя указаниям стражника, она какое-то время блуждала по многочисленным коридорам, но вскоре услышала гул голосов, доносящихся от широкой двустворчатой двери, увенчанной сияющим гербом и охраняемой стражами в отполированных доспехах. Судя по тому, как поблёскивали их пряжки и шлемы, те никогда не вступали в сражение, и девушка улыбнулась мысли о том, что самое страшное существо, с которым им приходилось воевать, скорее всего, была сбежавшая курица.

Как только она встала напротив дверей, Филл дал указание открыть их, и Луна почувствовала будто её сердце опустилось в живот, а после и вовсе убежало в колени.

Яркий свет, вырвавшийся из зала, на секунду ослепил её, но глаза быстро привыкли к нему. Выпрямив спину, она перешагнула порог и тут же услышала удивлённые возгласы мужчин, сидящих вокруг громоздкого стола посреди не очень-то просторного помещения.

Стол был завален свитками и бумагами, а также толстенными книгами и неизвестными девушке приспособлениями. На стенах были развешаны карты и непонятные с одного короткого взгляда чертежи.

Огромный глобус, по высоте доходящий до макушки Луны, возвышался у дальней стены, прямо позади кресла, на котором восседал Димитрий. Он не произнёс ни слова, подняв на неё глаза от бумаги, которую читал ранее. Его внимательный взгляд пробежал по её платью и лицу, после чего он только коротко кивнул и как ни в чём не бывало вернулся к чтению.

– Димитрий, что она здесь делает? – воскликнул кто-то, явно изъявляя недовольство её присутствием своим возмущённым тоном.

Видимо он был не единственным, кого интересовал данный вопрос, потому как похожие реплики посыпались со всех концов стола, постепенно перерастая в громкий гул. Димитрий медленно поднял руку, дождался когда Совет стихнет и только тогда заговорил.

– Я изъявил желание, чтобы моя невеста присутствовала здесь.

Его голос был настолько спокойным и уверенным, что каким-то образом вселил ту же уверенность в Луну. Она гордо расправила плечи и подняла до того потупленный взгляд на негодующих мужчин.

Их было двенадцать не считая Димитрия. Одним из них был Данте. Он восседал по правую руку от брата и был единственным на чьём лице играла его обычная, самодовольная улыбка. Он едва заметно подмигнул Луне, и она еле удержалась от неуместного смешка. По левую же руку, сидел уже знакомый ей после банкета Маркус. Он сверлил её взглядом из-под бровей, которые были так сильно нахмурены, что казалось слились в одну линию.