Тело для богини

Он поднял её на руки и не говоря ни слова отнёс домой.

С тех пор жизнь Эд превратилась в сплошную череду волнующих событий, словно по волшебству изменивших мир вокруг неё, и она отдавшись их волнительному потоку парила и плыла в розовых облаках чистой и непорочной любви. Эрик ухаживал за ней с пылом средневекового рыцаря, самоотверженно добивающегося благосклонности прекрасной дамы и терпеливо укрощающего свои страстные порывы. Охапками он дарил ей пахучие розы, сначала бледно-розовые – несущие на себе отпечаток романтики и нежности, затем белые – говорящие о верности, а позднее красные – как символ страсти и любви, словно желая языком цветов выразить чувства, пылавшие в его груди.

Без устали гулял с ней лунными ночами под звёздным небом, читая созданные им самим стихи. Трепетно оберегал возлюбленную от забот, волнений и тревог.

Редкий цветок настоящей любви, распустив в сердце Эд волшебные лепестки, совсем одурманил её своим колдовским ароматом, и когда любимый предложил ей поехать с ним на далёкий остров, она не раздумывая согласилась.

Очнувшись от воспоминаний, Эд ощутила сильнейший голод.

Оладушки весело шипели на сковороде, а часть уже готовых, солидной горкой лежала на блюде, маня попробовать их. Она осторожно потянулась за пышным оладушком и молниеносно получила лёгкий шлепок по руке.

– Это кто здесь оладушки таскает? – нарочито строго проворчал Эрик.

Эд захлопала ресницам, расширила от удивления глаза и тут же с шутливой обидой изогнула пухлые розовые губки, сморщив при этом носик.

– Ах какой же ты всё-таки ещё ребёнок, – засмеялся он. – Мне бы очень хотелось, чтобы ты привыкла принимать пищу за столом и по расписанию, птенчик.

– По расписанию? -удивлённо подняла она брови.

– Да любимая, я привык завтракать в восемь утра, обедать в час дня и ужинать в семь вечера. Надеюсь, это устроит и тебя. – Тоном, не предполагающим отказа, произнёс он.

– Ок, – обречённо вздохнула Эд и хитро улыбнулась.

Эрик вновь углубился в захватывающий процесс стряпни, а она оглянулась вокруг в поисках сосуда для цветов.

На полке за кристальным стеклом стояла по виду старая ваза. Эд взяла её и залюбовалась золотистой росписью по белому легчайшему фарфору.

Эрик слегка повернул голову и произнёс:

– Осторожнее милая, это бесценная работа старинных французских мастеров начала второй половины 1800-х годов.

– Какое чудо, – с восхищением ответила она и, бережно наполнив вазу водой, опустила в неё маки.