Будда слушает

Самый лучший способ справляться с неурядицами – сделать вид, что ничего такого вовсе и не происходило. И Барбаре это блестяще удавалось. Письмо с отказом от издательства она тоже удалила.

Утром в спортзал наведались копы, расспрашивали – и ее в том числе – не замечали ли они чего-то необычного в поведении Уорхола в минувшие недели.

– Он всегда вел себя, как засранец, – ответила полицейскому Барбара. – Странно ли это при таких деньгах? – Она пожала плечами, и больше ей вопросов не задавали.

А уже ближе к вечеру начались шепотки о том, что с исчезновением местного богача не все так просто. Оказывается, его бизнес уже давно трещал по швам и увяз в долгах. В ближайшее время его бы объявили банкротом и распродали все его имущество с молотка, если бы он так удачно не исчез. Поговаривали также, что Уорхол проигрался в покер и задолжал весьма серьезным людям, а поскольку отдавать ему было нечем, то вполне разумно предположить, что он предпочел сбежать, прихватив с собой часть оставшихся денег.

Кто-то слышал, что он свалил в Мексику, кто-то заявлял, что у него давно имелась вилла то ли на Багамах, то ли на Бермудах.

Пресса атаковала неутешную женушку, которая сперва заявляла, что ее мужа убили, – в противном случае он ни за что бы ее не покинул. Но после обнародования его счетов вдруг резко изменила свое мнение и теперь уже вовсю поносила «хитрого сукиного сына», который поступил с ней так непорядочно.

Слушая эти новости, Барбара изо всех сил делала равнодушное лицо, хотя внутри облегченно вздыхала.

Безусловно, ликовать оттого, что убийство сошло тебе с рук, – не самая благочестивая реакция. Но в конечном итоге она оступилась лишь раз и усвоила урок. Если бы существовал способ повернуть время вспять и исправить содеянное – она бы обязательно им воспользовалась. А теперь ей оставалось лишь принять произошедшее, пообещав себе, что больше никогда не допустит ничего подобного.

Стоял теплый вечер, ясный и безветренный.

Барбара направлялась к дому, обнимая большой бумажный пакет с продуктами, когда ее кто-то окликнул.

Грузный мужчина за пятьдесят, с одутловатым лицом и выдающимся животом, на котором едва сходилась пестрая рубашка, стоял позади нее и переводил дыхание, он ускорил шаг, чтобы нагнать ее, и сильно запыхался.

Барбара подождала, давая толстяку прийти в себя.

– Ох, проклятый возраст, – посетовал Билли Рид.