Чертовски хорошо

Его сдержанность и самоконтроль были на пределе, отчасти потому, что за последние несколько недель, он только и делал, что надевал маску безразличия. С каждым днём это становилось всё тяжелее. Всего несколько дней назад, он чуть не начал разговор с девушкой о книгах. Что же он делает? Ему следует быть осторожней. Дружелюбно общаться с Карой, уже само по себе, было бы огромной ошибкой… Но как же ему хотелось её совершить.

Но нет. Он не может. Хватало уже того, что он с трудом мог отвести взгляд от её лица, что же будет, если он позволит себе заговорить с ней?

Дело уже не было в том, как выглядела Кара.

Что-то в ней смущало его и заставляло чувствовать себя юнцом. Её зелёные глаза, будто зачаровывали его. Казалось, что это была не молодая женщина, а рыжая колдунья, поселившаяся в его доме, и в придачу приворожившая всех его жильцов.

Как-то раз он наведался на кухню, и Бэсси не могла уняться, рассказывая ему обо всех положительных качествах девушки. Начиная с неприхотливости и бережливости, и заканчивая умом и лёгкостью характера.

Но если реакция любвеобильной старушки не казалось ему новой, то мистер Уэлш заставил Джонатана забеспокоиться о здоровье, обычно сдержанного, дворецкого. Тот был полностью согласен со своей женой, а также умудрился добавить от себя, что Кара была «примерной ирландкой» и «уникальной молодой особой». Зная старого ворчуна с пелёнок, молодой человек был уверен в том, что лучшей похвалы тот не давал никому, не считая своей супруги.

Теперь все его замыслы шли наперекосяк. А ведь это только начало, и он ещё не приступил ко второй части своего плана. Что же ему делать дальше?

Прикрыв на секунду глаза, Джонатан тут же, как наяву, ощутил тепло тела девушки. Затем её грудь, прижавшуюся ближе к нему во время танца. Одно воспоминание о её искренней улыбке, вынуждало его и самого нелепо улыбнуться, а её раскрасневшиеся щёки и тяжёлое дыхание, наводили на целый ряд непристойностей, которым он не задумываясь предался бы с ней, будь обстоятельства иными.

Его руки дрогнули и не желая подчиняться неуместным мечтаньям, мужчина запустил стакан в стену напротив, целиком вложив в это действие накопившееся внутри раздражение.

Резкий треск пронзил тишину и на пороге, как по волшебству, появился мистер Уэлш. Дворецкий даже бровью не повёл. Он размеренно отошёл к кладовке в коридоре, достал совок и, с абсолютно безучастным видом, принялся убирать осколки.