Пламя хаоса

Снова фыркнув, он уставился мне прямо в глаза так, будто сразу стал бы куда счастливей, если бы мог стиснуть ручищами мое горло.

– Насчет гребаных не уверена, но ведьмы определенно.

– И какая же у тебя вторая половина, Арья Геката? Твоя мать была шлюхой, которая спала с любым существом, кому хватало смелости пролезть ей между ног.

– У меня? Кто знает, ведь как ты тонко подметил, моя мать – шлюха, – парировала я, изучая, как он сощурился, как снова задрал нос и глубоко вдохнул. – Задницу тоже понюхаешь?

Я предполагала, что передо мной альфа-волк, однако сила, которая от него исходила, была мне совсем незнакома.

– Убирайтесь, пока не поздно, ведьмы.

Его люди, держащиеся позади, захихикали. Я тоже сощурилась, скользнула взглядом по его телу вниз и снова вверх, а потом нахмурилась, как будто обнаружила, что в стратегических местах он мелковат.

– От вашего племени одни, мать их, беды.

– Ты меня не знаешь, так что давай-ка перестанешь меня сравнивать с другими ведьмами? Я не уйду, потому что так мне приказывает какой-то мудак.

Мне достоверно известно, что в данный момент в совете нет ни одной ведьмы из рода Гекаты, а значит, из желающих попасть в этот мир собралась целая очередь, которую никак не пропустят. Скажи, что я не права, о великий король Хейвен-Фолз?

Он смерил меня холодным взглядом, от которого кровь в венах обратилась в лед.

– Без ведьмы из рода Гекаты в совете нельзя предоставить бессмертным гражданство. Без нашей представительницы не одобрить такие заявки, ведь процесс требует голос от каждого первородного семейства, или теперь, когда ты провозгласил себя королем, все иначе?

Я ждала ответа, но незнакомец просто холодно смотрел мне в глаза.

Я сглотнула ком, чувствуя, как уверенность дает трещину, и продолжила:

– М-м, не думаю. Даже самопровозглашенный король не властен опровергнуть завет.

– Арья, – произнес он, пробуя имя на вкус, пока я ухмылялась.

Я-то думала, «король» примется спорить, а не скользнет ближе и приподнимет мне подбородок.

От его прикосновения внутри как будто запорхали бабочки.

– Мне насрать, кто ты и какой фамилией козыряешь. Я – хозяин этого гребаного города. Я тебя с потрохами сожру, малышка, и я обожаю лакомиться прелестями.

– Надеюсь, это не эвфемизм для куни! Арья еще девственница, и чпокнуть эту перезрелую вишенку еще только предстоит! – крикнула Кинвара, и я, развернувшись, вперилась в нее взглядом.

На поляне повисла гробовая тишина.