Только для посвященных

Врачи сказали, что хромота вряд ли исчезнет, придется привыкать к трости.

Это было невыносимо. Глеб встал с кровати, накинул рубашку и, захватив сигареты, вышел на балкон. Он осуждал Джека. Считал его поступок трусливым. Но самым мерзким было даже не его малодушие, а полное безразличие к судьбе жертвы. Желание оградить себя от проблем еще можно понять. Но отсутствие сострадания в друге неприятно удивляло. До аварии Глеб был о Ваньке Кравцове лучшего мнения. Думал, что сам-то никогда не поступит таким образом. И вот, пожалуйста.

Сегодня преднамеренно сбил беременную женщину и теперь гасит любые мысли о ней. Даже Лизе не позвонил, не спросил, приехала ли «Скорая», как состояние пострадавшей. Ничтожество…

Затушил сигарету, достал вторую. Небо начинало светлеть. Стоял тот самый предрассветный час, когда была тишина, плотная и осязаемая, почти звенящая. Казалось – тронешь воздух, и он запоет, как натянутая струна.

«Самое время для песен», – осек себя Глеб. Хотелось перевернуть что-нибудь тяжелое, разбить вдребезги на сотни осколков.

Он обернулся и посмотрел в окно. Галя спала, свернувшись калачиком. Да, это будет очень по-мужски, разбудить ее грохотом. Чертов эгоист. Он вернулся в комнату, тихо лег на кровать и аккуратно подтянул жену к себе. Она была теплой и пахла миндалем и сливками. Уткнулся носом в ее затылок и сомкнул веки.

Заснуть не удалось. Так и провалялся до утра.

Галя проснулась с намерением докопаться до правды. Молча приготовила завтрак, накормила мужа, а затем строго спросила:

– Объяснишь мне, что вчера стряслось?

Глеб вздохнул.

Объясняться совершенно не хотелось. Он чувствовал себя разбитым, от бессонной ночи болела голова, пальцы подрагивали.

– Зачем ты так поступаешь?

– Как? – Он устало посмотрел на жену.

– Игнорируешь меня. Ведешь себя так, словно я домашнее животное. Когда есть настроение – гладишь и играешься, когда нет – не замечаешь. Только корм в миску подкидываешь, чтоб не сдохла.

– Да о чем ты? Какое животное? Какой корм?

– Я не чужая тебе.

И, наверное, заслужила доверие.

– Вчера ничего не стряслось. Просто я подрался в баре. А телефон потерял, поэтому не отвечал. Это ясно?

Галя недоверчиво хмыкнула:

– А сразу нельзя было признаться? Я привычна к твоим выходкам, вряд ли бы сильно удивилась.

Глеба начал всерьез доставать этот разговор.

– У тебя ПМС?

– Нет. У тебя, – Галя демонстративно развернулась, подняла с пола грязные брюки мужа и направилась к стиральной машине.