Только для посвященных

Машинально переключал скорость, в нужный момент включал поворотники. Очевидно, он делал это тысячи раз. За рулем ему было комфортно. Несколько раз он объехал вокруг коттеджного поселка, – тот оказался довольно большим – и вернулся обратно. Он бы с удовольствием вырулил на шоссе и прокатился в город, но не хотел обременять Ольгу своим неуместным задором. С сожалением припарковал автомобиль и вышел во двор.

Ольга замешкалась в гараже. Кирилл задрал голову вверх – пронзительно-голубое небо мерцало и слепило глаза. Наверняка он видел такое небо и раньше.

Но что чувствовал при этом? Кто находился рядом? Поморгал, смахивая непрошеные слезы. Его не покидало необычное ощущение. Он прекрасно понимал, что хорошо, а что плохо. Но своего истинного, по-настоящему личного отношения к тому или иному событию не имел. То есть, конечно, имел, но не помнил. Было бы легче, если бы он забыл и сам факт утраты памяти. Тогда бы впитывал новое с упоением ребенка, не мучаясь вопросом «а что было раньше?».

Перед глазами возникло красивое лицо Ольги.

Она что-то говорила, изо рта шел пар. Белое облачко рождалось, медленно поднималось вверх чуть выше макушки и растворялось в прозрачном воздухе. Велецкая повысила голос:

– Ты меня слышишь? Ты нормально себя чувствуешь? У тебя отсутствующий вид.

Кирилл кивнул:

– Мне хорошо. Просто я наблюдал за паром.

– За паром? – Ольга засомневалась в адекватном состоянии соседа. Наверное, он переволновался.

– Мне кажется, я хочу покурить. У тебя нет сигарет?

– Можно поискать.

Я сейчас, – Ольга поспешила в дом и вскоре вернулась с пачкой сигарет и зажигалкой. – Такие подойдут? Нашла у мужа.

– Спасибо.

Он достал сигарету, прикурил и медленно затянулся. Легкие наполнил знакомый приятный дым.

– А я надеялся, что прежде вел здоровый образ жизни, – Кирилл сделал последнюю затяжку и огляделся в поисках урны.

– Бросай в снег, – милостиво разрешила Ольга.

– Зачем сорить?

– Пусть дворник выполняет свою работу, – она забрала у него окурок и выкинула в сугроб.

 – Пошли в дом.

Кирилл минуту постоял, пытаясь удержать нахлынувшее чувство дежавю, но оно исчезло так же внезапно, как появилось. Он вздохнул и поплелся следом за поднимавшейся на крыльцо женщиной.

Тогда

Галя погладила фарфоровую кошечку. После того, как Глеб провозился над ней все выходные, склеивая самые мелкие осколки, она приобрела хипповатый мозаичный вид. При изрядной доле оптимизма можно даже сказать, что сувенир заиграл по-новому.