Гроза над морем

Янис пристыженно смотрел в другую сторону. Он не ожидал от Хольма такого безрассудного благородства. Добровольно перейти на службу к корсарам, чтобы быть рядом с пленниками и помогать… И это тот самый угрюмый, ворчливый и страшно невыносимый Уолтер, всякий раз после плавания с которым Янис зарекался брать его в следующее и почему-то все равно не увольнял.

– Марта…

– Знаю. Что они с ней сделали? Она так кричала, что трудно было вообще думать о чем-то другом.

– С ней – пока ничего, – Уолтер нахмурился и поскреб в седом затылке.

 – Но у нее на глазах избили нашего юнгу. То-то и кричала: умоляла прекратить, но этих разве слезы тронут… Наверное, они были бы не так жестоки, если бы он просто покорно молчал, а не пытался им доказать, что на самом деле ничего не знает… Сам понимаешь, он один, а их много. Ложь и спор раззадоривает их, как красный флаг быка.

Все-таки не покорился, рискнул бороться? Это было неудивительно. Янис давно знал Дэниэла, ценил его как хорошего работника и вскоре понял, что уважает его, как младшего товарища – веселого, смелого, сильного.

Юнга действительно был ценным человеком на корабле: лишнего не говорил и не делал, в уныние никогда не впадал, всегда слушался капитана, мог подать пример многим старшим матросам. Янис также одним из первых был посвящен в его тайну, которая, кстати, вскоре перестала быть таковой. Тайна, о которой ходят легенды – уже не тайна.

– Что хотели?

– Чтобы он расшифровал карту.

– И… теперь они не знают, что в ней?

– Знают.

Я сам рассказал, пока они его не покалечили. Его жизнь дороже этих денег. Любая жизнь бесценна.

– О боги, как он?

– Плохо. Потерял сознание, как бросили, так и не вставал. Боюсь, что ни он, ни девочка не продержатся долго, – вздохнул доктор, покачав головой. – Любую боль человек может перетерпеть, но сделать ее привычкой невозможно, это нужно себя ломать и заново собирать по кусочкам. Молодые на такое не способны. А Дэну всего семнадцать.

Янис ничего не ответил. Трудно было представить, что пережили юнга и его подружка, да и передергивало от одной только мысли об этом.

Тем временем Уолтер закончил, закрепил пропитавшуюся спиртом повязку на руке.

– Вот и все. Потерпи до утра. Попрошу, чтобы тебя отправили к остальным. А то стоишь тут, как памятник самому себе, и радуешь Остина своим пришибленным видом.

– Спасибо, – Янис искренне поблагодарил его, решив пропустить мимо ушей язвительную реплику про памятник. – Прости, что подозревал.