Херсонеситы

 – А вообще, конечно, каждая кукушка свое болото хвалит.

– Лягушка! Ой, нет – кулик!

– Да хоть оба вместе… Только у нас не болото. Мне как-то с одним американцем довелось разговаривать. Я по-ихнему – как кошка на русском, а американец по-нашему шпрехает корявенько, но понять можно. Спрашиваю его: «Ты откуда?» – «Из Бруклина», – отвечает. «Знаю, – говорю, – Бруклин. А я из Крыма». Смотрю, глаза у американца как у мороженой кефали. Не представляет он, где Крым находится. Уточняю: «Черное море!» Опять глаза пустые. Тогда уже совсем в точку: «Севастополь!» Он сразу оживился: «Иес! Себа?стопол.

– Интересно, он о моей Москве хоть слышал?

– Ну, Евграф! Москва – это какой город! Большой, древний. Разве с Севастополем сравнить? В последнюю войну…

– Что вы, Виктор Павлович, мальчику все о войнах, о сражениях… – вклинилась тетя Люся.

– Так о чем же еще парню рассказывать?

– Графочка, войны – дело неразумное и бездуховное. А сейчас ты на святую землю едешь! На свя-ту-ю! Вся великая Русь через князя Владимира крещение в Херсонесе, рядышком с нашим домом, приняла! Папы римские чудеса творили…

– Это какие такие папы? – удивился Евграф, полагавший, что раз папа римский, значит, и жить он должен в Риме.

– Да хотя бы святой Климент. Великий был человек. Его в наши каменоломни сослали…

– Папу сослали? Разве так бывает?

– Бывает… В те времена христиан преследовали. Их было очень мало. Сейчас бы сказали – секта. Климент веру от самого апостола Петра принял.

– Я что, совсем серый? Климент тоже апостолом был?

– Да, конечно. Он людей исцелял, чудеса творил.

– Какие? Расскажи, теть Люся!

– Многие. В каменоломнях, Графушка, где он находился вместе с другими христианами, не хватало пресной воды. Тогда Климент указал место, и оттуда забил целебный источник. Он и сейчас бы людей поил, только…

– Высох, что ли?

– Если бы высох! В наше уже время рядом карьер вырыли, нарушили что-то в горе. Века источник воду давал, а жадность и глупость человеческую не пережил.

– Жалко… А что с Климентом дальше было?

– Он, хоть и находился в изгнании, сумел в Таврике – так наш Крым назывался – создать большую христианскую общину. За это правитель приказал привязать его к якорю и утопить.

– Не утопили?! – с надеждой воскликнул Евграф: вряд ли человек, умеющий творить чудеса, мог закончить жизнь подобным образом.

Тетя Люся вздохнула.

– Примерно в полукилометре от берега.