Храните вашу безмятежность

У тебя были видения?

– О морских чудовищах, увлекших тебя в пучину вод вместе с твоей дурацкой шапкой и обручальным кольцом на пальце. Но я, как уже было сказано, опоздала, поэтому будем играть с теми картами, что розданы. Ты разведешься.

– Нет. То есть не скоро. Матушка, дона догаресса обожаема народом и полезна Аквадорате.

– А тебе? Я же прекрасно помню, сколько ты приходил в себя после истории на острове Поко-Комо. Ты любил и страдал.

– Вижу, ты уже опознала личность синьорины Раффаэле.

– Она хорошая девушка, горячая, смелая, порывистая.

– И ловкая! Полчаса назад она влезла по лианам плюща в окно моей спальни, придерживая подол платья зубами.

– И пышет здоровьем.

– Никакое здоровье не поможет ей подарить тебе внуков.

– Кажется, ты успел заразиться злоязычием у Филомены.

Чезаре смутился.

– Прости, если обидел. Матушка, давай отложим беседу. Я открою тебе свое сердце, сдерну завесу с планов. Хочешь, мы вместе сбежим из дворца в доки, чтоб осмотреть шхуну? Твоя команда разместилась с удобствами? Мы даже можем захватить с собой Паолу, она обожала когда-то лазить по мачтам.

За дверью раздалась какая-то возня.

– Кажется, мне пора. Ты точно не пойдешь на карнавал?

– Ступай. – Матрона поднялась, грузно опираясь на трость. – Иди с Паолой, пусть твоя горделивая женушка слегка помучится ревностью.

– Матушка!

– Она тебя не любит. Каково? Как можно не влюбиться в такого красавца? У нее ледяное сердце.

Чезаре отвел синьору Маддалену к кровати и подхватил с пола свой трезубец.

– И это мы тоже обсудим.

Он поклонился, залихватски забросил на плечо подол карнавальной тоги и удалился. Дона Муэрто прилегла на постель. Ноге требовался отдых.

Родительница дожа не любила интриг, но лишать себя удовольствия лично лицезреть финал одной из них не собиралась.

* * *

Карла Маламоко ждала нас во дворе под балюстрадой. Светло-синее платье с жемчужными вставками и воротником под горло, волна кружев на плечах и груди, синяя полумаска с бахромой из крошечных ракушек, волосы распущены и спадают почти до пояса смоляной волной.

– Что за танцы, рагацце? – недовольно спросила она.

Маура отогнала ревнивым взглядом некоего Арлекина, отирающегося в неприличной близости от черноволосой русалки, и легкомысленно махнула рукой:

– Поводим хоровод, два-три раза присядем в поклонах, ничего сложного.